http://menclub.my1.ru/ Армейские байки Tue, 23 Dec 2008 17:23:23 GMT uCoz Web-Service (дети до 16 лет и дамы (не военнослужащие) не допускаются)<br> <br> Дело происходил в середине 90-х годов 20-го столетия.<br> Российское правительство, вдохновляемое гением военной мысли бывшего первого секретаря Свердловской области, а ныне Первого Президента Российской Федерации товарища Ельцина и директором федеральной пограничной службы РФ генералом-лейтенантом Николаевым (бывшим армейцем, непонятно как залетевшим в зеленое братство), приняло решение о проведении крупномасштабных учений под названием "Запад-95". Цель учений - предупреждение выноса украденной рыбы и других материальных ценностей за пределы контролируемой зоны. Силы и средства - Краснознаменный Северо-Западный пограничный округ и силы взаимодействия, включающие в себя МВД, ФСК и МО.<br> Зеленое братство, немало удивившись наполеоновским планам гражданского президента и шурпа-директора (пограничники обычно занимаются не стратегией, а тактикой и оперативным искусством), закручинилось, но, как всегда, ответило - "Есть!"... (дети до 16 лет и дамы (не военнослужащие) не допускаются)<br> <br> Дело происходил в середине 90-х годов 20-го столетия.<br> Российское правительство, вдохновляемое гением военной мысли бывшего первого секретаря Свердловской области, а ныне Первого Президента Российской Федерации товарища Ельцина и директором федеральной пограничной службы РФ генералом-лейтенантом Николаевым (бывшим армейцем, непонятно как залетевшим в зеленое братство), приняло решение о проведении крупномасштабных учений под названием "Запад-95". Цель учений - предупреждение выноса украденной рыбы и других материальных ценностей за пределы контролируемой зоны. Силы и средства - Краснознаменный Северо-Западный пограничный округ и силы взаимодействия, включающие в себя МВД, ФСК и МО.<br> Зеленое братство, немало удивившись наполеоновским планам гражданского президента и шурпа-директора (пограничники обычно занимаются не стратегией, а тактикой и оперативным искусством), закручинилось, но, как всегда, ответило - "Есть!"<br> И вот...<br> В день "М" и в час "Ч" по всем заставам, комендатурам, отрядам заревели ревуны, бестолково заметались посыльные штаба округа, все собрались в поход, начиная матерыми пограничниками и заканчивая потерявшими свое профессиональное предназначение красноармейцами, выкинутыми полупьяною волею господина верховного главнокомандующего со службы, но пожелавшими не увольняться из ВС, а делать свое, любимое, военное дело... <br> Поступил приказ о выдвижении всего состава управления СЗПО на запасной командный пункт. Это сработала система, которая обычно предполагает, что в случае войны мы тихо и незаметно покинем кабинеты городского штаба и разместимся в уютных подземных бункерах запасного командного пункта.<br> Приказ есть приказ.<br> Со всей этой ордой выдвигается и наш мобильный узел связи, обеспечивающий скрытую документальную и засекреченную телефонную связь на ЗКП...<br> <br> Шестые сутки учений.<br> <br> Обескровленный выездом на ЗКП стационарный узел стойко борется с невзгодами и тяготами военной службы...<br> Работы особой нет, ибо все начальники и клерки находятся на ЗКП и связь обеспечивает "мобильник" (вот оно, слово, пришедшее из глубины веков и обозначающее сейчас совсем не комплекс аппаратных, а жалкую стограммовую фигнюшку в нашем кармане), но коммутатор П-209И периодически взрывается звонками от всяких там "Гротов", "Бакланов" и "Альбатросов".<br> <br> Службу в тот воскресный день несли сменяющиеся через сутки старший прапорщик, дежурный по ЗАС, Иван Д., и старшая телефонистка ЗАС, ефрейтор Елена П.<br> <br> Совершенно охреневший от черессуточной службы Ванька коротает время в бесконечных разговорах с телефонисткой, дамой бальзаковского возраста. Дома у Ваньки молодая жена, с которой они живут за 90 км от Ленинграда, но Ванька в целях экономии времени, предпочитает отсыпаться прямо на рабочем месте, т.е. забившись на диван в комнате отдыха узла специальной телефонной связи управления...<br> Совершенно охреневшая от черессуточной службы ефрейтор Елена П., хоть и живет от управления в трех шагах и даже не имеет мужа, под размышления Ваньки тоскливо думает о своей тяжкой, бабской судьбе... Ведь и сорок уже, и второй муж убежал... И дети (от первого и и второго мужей) выросли... А она ведь женщина...<br> <br> В расстройстве от свалившегося на него горя старший прапорщик Иван Д. в это солнечное и радостное воскресное утро принимает самостоятельное решение на употребление вовнутрь граммов ста дивной жидкости, предназначаемой для проведения ежедневного технического обслуживания аппаратуры Т-230-1А (03) и Т-217М...<br> Да и как тут не принять? Сплю я, мля, через сутки, работаю, мля, тоже через сутки. Да мне похеру учения ваши... Дайте мне выспаться и бабу дайте, захудалую каку-нить...<br> Ой...<br> А почему захудалую ?... Э-э-э....Вон, Ленка (Елена Николаевна) какая справная баба... Ну и фиг с ним, что старше меня на 15 лет. Зато... Смотри, как глазки горят...Так и норовит по неуставному коротко-подрезанную юбку под пупок подтянуть... Хм... да у ней и ножки-то... (В заплывшем спиртом мозгу Ваньки неожиданно всплыли нехристоматийно читанные и полузабытые строки из "Евгения Онегина" : "Ах, ножки, ножки...")<br> <br> Тонким, женским., почти звериным чутьем старшая телефонистка почувствовала пьяную перемену в настроении Ваньки...<br> <br> Я не знаю, как сладилось у них. И мне не интересно это. Главное, что сладилось. <br> Будем снисходительными к маленьким человеческим слабостям. <br> Примем же во внимание беспросветную тоску Елены Николаевны и молодую Иванову удаль...<br> <br> Любовный процесс порешили завершить прямо на полу. Рядом с коммутатором. Для этой цели Иван принес парочку парадных шинелей, опрометчиво оставленных старшими офицерами ЗАС-СПС на охранаяемой режимом засовской вешалке.<br> <br> Ах, наши ЗАСы-эСПээСы. Как много вы видели, как много знаете... Знаете и государственные тайны и военные, знаете и простые - человеческие...<br> <br> Все складывалось удачно, но.... Когда распалившаяся Елена Николаевна уже начала попискивать и повизгивать, а Иван-дурак сопливо и натужно засипел, сработало сигнализационное устройство коммутатора П-209И; кровавым светом зажглась лампочка, а противный зуммер возвестил о желательном завершении коитуса.<br> Осклизло и с трудом вывернувшись из под Ивана, Елена Николаевна метнулась к гарнитуре коммутатора, прошептав в нее: "Турбинаааа...." и затем, произведя соединение, прытко вернулась на испоганенное неожиданным "стуком в дверь", импровизированное любовное ложе... <br> Прошло немного времени.<br> Когда опять распалившаяся Елена Николаевна уже начала попискивать и повизгивать, а Иван-дурак сопливо и натужно засипел, вторично сработало сигнализационное устройство коммутатора П-209И; кровавым светом зажглась лампочка, а противный зуммер возвестил о желательном завершении повторного коитуса.<br> Полуосклизло вывернувшись из под Ивана, Елена Николаевна метнулась к гарнитуре и раздраженно крикнув в нее: "Турбинаааа!!!" произвела опрос абонента...<br> Идиотский "Нептун", презревая человеческие страсти, просил соединения с оперативным дежурным "Турбины".... <br> <br> Оперативный "Турбины", получив "учебно-тревожную" вводную по факту намечающегося нападения на штаб СЗПО (это так играли окуевшие недельным сидением на КШУ органы взаимодействия,) поднял оставшиеся силы второй очереди по команде "в ружжо".<br> Соответственно оперативный дежурный принял решение о докладе (согласно инструкции) по вводной командующему, находящемуся на ЗКП.<br> <br> ... разозленный и во второй раз не дошедший до любовных судорог Иван, потихоньку отключил сигнализацию всех четырех комплектов коммутатора...<br> <br> Подняв пресловутую трубу ЗАС-связи, оперативный дежурный по округу подполковник Голобля долго и вдумчиво дожидался ответа от главной станции ЗАС СЗПО...<br> Прошло минут пять-шесть. <br> Обеспокоенный вводной и неответом станции, дежурный, мягко выступая по коврам штаба и машинально ощупывая ПМ, выдвинулся на этаж узла связи. В его голове мелькали мысли о захвате всех коммуникаций противником и, почему-то, вспоминался 41-й год: "А если столбы подпилили ?..."<br> Столбы не подпилили. Столбы стояли как вкопанные.<br> Опосля 10-и звонков в дверь поста ЗАС бравый Иван Д, третично отторгнутый от Елены Прекрасной, соизволил открыть дверь.<br> Не знавший положений приказов 0080-73 и 003-77, "оперативный" принялся орать на Ваньку:<br> - Мля!! Почему не отвечаете ?!<br> - Дык...Это... Постойте... А вы кто такой? Сюда нельзя!!! Нельзя сюда!!!<br> -Я!..Я!....Мля.... - подполковник задыхался от злости, глядя на потного и растерзанно-одетого Ваньку, - Я...Мля! Дежурный я... Оперативный дежурный!!! Вы ведь пьяны, мать вашу, товарищ ... Вы кто? Почему в майке!!?? Как ваше звание!!?? Я сейчас проверю...Проверю, как вы несете службу!!!<br> - Да хуй ты проверишь, - убедившись, что это всего-навсего оперативный, Ванька бесцеремонно вытолкал его за порог железной двери и демонстративно постарался прищемить ему нос оной.<br> Подполковник Голобля еще долго прыгал и заливался матом около двери шифроргана и даже, как говорили, стучал в дверь рукояткой вытащенного наконец-то пистолета...<br> Наконец, выдохшись и проорав бездушной, оббитой железом двери: "Я тебе еще устрою, мать тебя растак!!!", оперативный поплелся докладывать командующему по ВЧ-связи. <br> Думаете, он забыл про свою угрозу? Черта лысого он забыл.<br> Для ее осуществления не понадобился даже ЗАСовский телефон. Подняв ЦБ и попросив начальника связи, подполковник Голобля в извращенной форме пожаловался на действия дежурного по ЗАС. При этом он присочинил, что видел в глубине коридора раздетую бабу, которая, якобы, спряталась, увидев его, подполковника Голоблю. В конце своего слезливого монолога оперативный просил НС повлиять на его любимый личный состав, который вместо того, чтобы работать, ебет баб прямо в режимном помещении.<br> Начальник связи произнес историческую фразу, которая позднее широко разошлась в обиходной речи пограничных войск:<br> - Меня не ебет, кого он там ебет, но работать должен! Сейчас я его сам выебу!<br> Сволочной оперативный никак не мог видеть разомлевшую и неодетую Елену, но, как это иногда бывает, лживый доклад почему-то попал в точку.<br> <br> А что же наш Иван с Еленой ?<br> После такого афронта выработали решение похерить обесчещщенные подполковничьи парадные шинели и все-таки завершить так неудачно начатое дело.<br> Позу выбрали самую примитивную. Она - стоя, нагнувшись к столешнице коммутатора и надев на голову гарнитуру. Он - пристроившись сзади. Древние индусы и современные просветители сексуальных отношений плакали. Никто из них, конечно же, не предполагал, что совокупление можно производить при помощи коммутатора засекреченной связи П-209И. <br> И все пошло хорошо. Можно сказать, здорово. <br> Коммутатор изредка вспыхивал лампочками. Елена Прекрасная проворно опрашивала абонентов, и не менее проворно манипулировала ключами и шнуропарами, создавая своими движениями дополнительные ощущения и себе и повеселевшему Ивану. И был уже близок чудный момент, и ощущая его приближение, партнеры в едином, резонирующем, порыве задвигались еще быстрее...<br> <br> ...Находящийся на ЗКП заместитель начальника штаба - начальник связи округа в раздражении поднял трубку и приказал телефонисту "мобильника" соединить его с "Турбиной"...<br> <br> ...Находящаяся на стационаре Елена Прекрасная последним усилием воли воткнула шнур в гнездо и, открыв ключ, страстно, в такт движениям, прокричала в гарнитуру:<br> - Тур!!...би!!...на!!... Тур!!.. би!!... на!!...<br> - Алло ?...., - НС растерялся.<br> Искаженный нечеловеческими усилиями воли, теоремой Котельникова, 128- битной шифрацией и оргазмом голос Елены Прекрасной, незаточенным сверлом, вонзился в ухо начальника связи:<br> - Турбина!!!!!!! Турбина!!!!!!!!! Ай как хорошо!!!! Турбина!!!!!!! Турбинааааааааааа!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!<br> <br> Совершенно обалдевший от проникновения в чужую интимную жизнь начальник связи тихонько положил трубку на телефон с гербом СССР:<br> - И правда, ебет... - только и смог сказать он...<br> <br> А к чему это я вообще завел разговор ?<br> А к тому, чтобы штаты увеличили работников специальной связи и не изводили их нечеловеческим напряжением служебной деятельности в период всякого рода учений и нештатных ситуаций :-)<br> http://menclub.my1.ru/blog/2008-12-23-57 Boom http://menclub.my1.ru/blog/2008-12-23-57 Tue, 23 Dec 2008 17:23:23 GMT Трудно сказать, какой именно смысл заложен в высказывание "школа будущих адмиралов". Претензии штурманских лейтенантов питерского василеостровского розлива под маркой "Я из Фрунзы" обычно встречают у остальных снисходительный сарказм - да, этот туп, но тщательно будет скрываться за паркетными манерами. <br> Василёк Пушкин попал штурманом на старый 205П, и единственным утешением бывшему фрунзаку служило то, что этот 205й входил в состав одной из прибалтийских бригад. То есть плебейство окружавших Василька офицеров можно было некоторым образом скрасить тем, что сам Василек считал "культурой": архитектурой, о которой он не имел представления; языком, которого он не знал; народными промыслами в виде Рижского бальзама, не которые ему было вообще-то наплевать. Это вполне характерно для людей, которым пять лет говорят, что они-де будущие адмиралы, и которые за эти пять лет напрочь забывают, что категория "культура" бывает не только Высокой Штабной.<br> Но культурой Василек считал и свое увлеч... Трудно сказать, какой именно смысл заложен в высказывание "школа будущих адмиралов". Претензии штурманских лейтенантов питерского василеостровского розлива под маркой "Я из Фрунзы" обычно встречают у остальных снисходительный сарказм - да, этот туп, но тщательно будет скрываться за паркетными манерами. <br> Василёк Пушкин попал штурманом на старый 205П, и единственным утешением бывшему фрунзаку служило то, что этот 205й входил в состав одной из прибалтийских бригад. То есть плебейство окружавших Василька офицеров можно было некоторым образом скрасить тем, что сам Василек считал "культурой": архитектурой, о которой он не имел представления; языком, которого он не знал; народными промыслами в виде Рижского бальзама, не которые ему было вообще-то наплевать. Это вполне характерно для людей, которым пять лет говорят, что они-де будущие адмиралы, и которые за эти пять лет напрочь забывают, что категория "культура" бывает не только Высокой Штабной.<br> Но культурой Василек считал и свое увлечение военно-морской историей, что создавало резкий диссонанс со взглядами его старого командира-бакинца, который не был способен отличить авианосец от ракетного крейсера и считал само Васильково увлечение полной ерундой:<br> - Слышь, штурман... сходил бы ты, что-ль, поебстись... а то сперма в голову-то стукнет, не выживешь. А, лейтенант? - говорил командир, стоя проеме крохотной помощниче-штурманской каюты в спортивном костюме и с кружкой кофе в руке. <br> - Знаете, товарищ командир, я безмерно благодарен Вам за совет, но у меня в Питере осталась леди...<br> - А скажи, ты с ней по телефону когда говорил последний раз?<br> - Да... вчера.<br> - Рассказывал ей про Вентспилс? Про культуру и брусчатку, да? <br> - Рассказывал.<br> - Скажи, она буквально вот такой вопрос не задала: "А метро там есть?"<br> - Задала, но какое...<br> - Ты, Василий Николаич, лучше сходи-ка попарь кончик. Ждать ты свою фройляйн будешь до ... зам! Зам, скажи, сколько пришествий уже было? Как это кого? Одно? Точно? Может, тебе не довели по партийной линии, хе-хе? А ты, литинант, иди - мне злобный дилетант на границе не нужен. Злобный дилетант не способен учиться. Вали, поделись с гражданками гормонами. Это, дружище, приказ.<br> В море было не легче:<br> - Пеленг... дистанция... шведский самолет-разведчик типа "Дракен"!<br> - Хуякен... немец это...<br> - Никак нет, тащ командир, швед. Вот силуэт.<br> - Слышь, лейтенант, а девка-то твоя, там, в Питере, как с точки зрения силуэта? А? Рассказывай...<br> И вот уже неделю тянулась эта летняя граница. Строго говоря, не слишком сложная в служебном смысле, но весьма доставучая для молодого штурманца, потому как судоходство в центральной Балтике в это время года напряженное. <br> И Василек слегка ошибся. Ну, в смысле, кораблик оказался немножко не там, где нужно было бы. А началось все с того, что на светлеющем горизонте нарисовался шведский корвет типа "Стокгольм" и побрел параллельным курсом с 205м. Василёк, как очарованный пацан, два часа проторчал у БМТ, разглядывая особенности архитектуры иностранного кораблика. Хотя красивым шведа назвать было нельзя, возможности корвета, согласно справочникам, внушали уважение. Текущие слюнки молодого штурмана имели конкретный результат - вахтенный замполит, как обычно, в вопросах контроля места корабля положился на мнение штурмана, а это мнение привело ПСКР-6хх в полной исправности и боевой готовности N2 в территориальное море шведского острова Готланд, что со шведской стороны сопровождалось фотографиями наших кораблей на фоне острова, а с нашей вот эти снимки диппочтой довольно сильно наказывались. Просто фотографии обычно делали самолеты, но тут, видно, шведы решили развлечь команду своего корвета.<br> А получив такое право, викинги позволили себе немножко самодеятельности, а именно: на корвете включили аппаратуру постановки радиопомех....<br> Система управления кораблями Морчастей на службе устроена просто примитивно: на одной и той же частоте в коротковолновом диапазоне сидят все корабли границы; обычно здесь выручает УКВ "в голос", обладающее куда большей пропускной способностью и обеспечиваемое гораздо более простой аппаратурой. Одна проблема - электромагнитые волны этого, ультракороткого диапазона, не отражаются ионосферой планеты и свободно убегают в космос пугать марсиан. По этой причине максимальная дальность связи - километров 70. Васильков кораблик же ушуршал гораздо дальше, и вся связь с ним обеспечивалась одной КВ-частотой на день и одной на ночь. Нет, были , конечно, всякие там действия на случай войны с переходом на резервные частоты, но в Морчастях они всегда существовали чисто теоретически.<br> - Тащ командир, - сказал радист медленно осознающему свою навигационную ошибку и рассуждающему, надо ли радовать кемарящего перед МР-220 зама и будить командира, Васильку, - А тут на бригадной частоте чего-то трещит...<br> Василёк на этом кораблике числился еще и командиром боевой части связи, но опять-таки чисто номинально, на пойди-подпиши-у-флагманского-связиста-вот-эту-хень, вот и все реальные обязанности. И если старшина по третьему году жалуется на жизнь, то дело плохо... Василек скатился по трапу<br> - Чё у тебя?<br> - Да вот..., - радист вывернул потенциометр, и динамик огласил приборный почти мелодичной трелью тональных частот. Мда.<br> Командир, протирая глаза, выбрался на ГКП как был - в пижаме. <br> -Ну, за фотку на фоне Готланда в отпуск поедешь зимой, это ясно. А вот что со связью... радист!<br> - Есть радист!<br> - Базу вызвать можешь?<br> - Могу попробовать.<br> - Пробуй.<br> - Есть, - и трансляция донесла до ГКП серию пробежавших в эфире букв "Ж"<br> - Ой, тащ командир, завизжало громче и еще вой какой-то появился!!<br> - Ясно. Помехи ставят. Ох, Василий Алибабаевич, чую я, что одним отпуском ты не отделаешься. Вот что мне теперь делать? Нарушен пограничный режим сопредельного государства. Сорвано управление кораблем на охране границы. И всё - по твоей, бля, вине. Может, тебе пойти застрелиться для начала? А? Или на "вы" с тобой перейти? Это хуже, дружище, хуже стократ... <br> Василёк молчал, признавая и вещдоки, и крах своего реноме военно-морского интеллектуала а-ля Морской Кадетский Корпус. Детство и любимые игрушки ляпнулись в большую выгребную яму. Было обидно и жалко, но поделать ничего было нельзя.<br> - ...получается, что терять, в общем-то, нечего. Так, - сказал командир заму, - С мудаком этим под тремя лилиями связывались? А почему? Я и вас тут учить должен? - и взяв гарнитурку "Сейнера", включил 16й канал.<br> - Слушай меня внимательно - твердо сказал кэп в эфир, - Я вот всю это херню о правилах радиообмена для краткости опущу, и английский вариант тоже. Я тебя только честно предупреждаю - пока ты не выключишь эту вот свою ХУЕТЕНЬ, которая гробит мне связь, я буду стучаться в тебя корпусом, куда попаду. Я - не флот, чтобы выполнять какие-то там правила взаимоотношений, протокол и церемониал. Я - советский погранец, и мне наплевать на международные последствия. Так что будь готов. Alfa Romeo, - отжал тангенту и тихо произнес уже своим:<br> - Управление кораблем и машинами - на ЗКП.<br> После чего напялил на пижаму реглан, надел фуражку и, грохнув броняшкой, исчез наверху.<br> Если следующие полчаса времени шведы снимали на видео, то они должны этому командиру-бакинцу минимум годовую профессорскую ставку своей Военно-Морской академии, потому что вряд ли у расчета ГКП корвета Королевских ВМС Швеции К11 "Стокгольм" был еще один шанс так попрактиковаться в управлении маневрами корабля по уклонению от столкновения. А когда швед, аки давеча под Полтавой, не выдержал натиска, и когда кэп на седьмом галсе, на всех 33 возможных узлах, в пене, мыле, мате и масле почти попал, срубив стойки лееров правого борта о транец едва успевшего переложиться на встречный курс корвета, на ЗКП снова заголосил радист:<br> - ЗКП - БП-2/4, тащ командир, пропал свист и вой. Эфир чист.<br> - Это ты молодец. И я тоже. И мех - мех, слышь? - ты тоже молодец, бля. Ваще, все молодцы. И даже штурман, который теперь будет за свои деньги искать у купцов на рейде аргонную сварку, чтобы восстановить леера до прихода в базу. Ясно тебе, Василий Алибабаич? Сергей, - обратился командир к помощнику, - В журнал ничего не заноси пока. Или нет... иди да. Листик мне оставь и чирикай дальше. Я так полагаю, что свидетели и пострадавшие суть одни и те же подданные жовто-блакытного королевства, посему быстрого заклада не будет. А там что-нибудь придумаем.<br> - Не уверен, - произнес пом, постучав ногтем по зеленому экрану РЛС МР-220 "Рейд", - вот здесь рыбачок есть.<br> - Да? Ну и хуй с ним. Хотя нет - осмотрим щас кораблем и спишем леера под навал на волнении. Штурман, рассчитывай курс сближения.<br> Однако это, как оно в жизни и бывает, оказался не совсем рыбак, вернее, совсем не рыбак. То есть рыбак, но только внешне. Этот "рыбак", средний разведывательный корабль БФ, вслушиваясь всей своей кучей приемников в эти вот салочки у Готланда, и пас шведа уже третьи сутки.<br> - Тьфу, блядь, - сказал на это кэп, - И здесь флот. Заложит, нет?<br> - Как пить дать. Сто процентов. Наверно, уже заложил, - высказался зам.<br> - А мы щас узнаем. Бугель-039 Вельботу-012, прием.<br> - Здесь Бугель-039<br> - Фаза-6<br> - Исполняю.<br> - (ту-у-у)Металл нужен<br> - Здесь командир ГС-19<br> - (ту-у-у)Это командир ПСКР-6хх. Корешок, честно скажи, баталии наши со шведюками писал?<br> - Ну, писал<br> - Донес?<br> - О чем?<br> - Ну, что я, мол, угрожал словом и действием, мол, я погранец, тупой я, и мне все до звезды?<br> - Ну... нет... меня другие вещи интересуют.<br> - Ага, понятно. Давай договоримся: пока не спросят тебя - не свети. Идет?<br> - Ну, отчет по службе писать буду, так придется указать<br> - Вот когда придется, тогда и укажешь. Договорились?<br> - Ну давай. <br> - Спасибо. Где в Балтийске стоишь?<br> - 24-й Внутренней.<br> - Добро. С меня причитается. Конец связи.<br> И советские вояки разошлись левыми бортами в безопасной дистанции, как положено по МППСС.<br> - Василий Алибекович, слышишь меня?<br> - Да, товарищ командир<br> - Ну ты понял, что это с тебя причитается, а не с меня?<br> - Так точно.<br> - Нет, ты скажи просто: "Понял"<br> - Понял.<br> - Ну вот, молодец. А бабу-то твою как зовут?<br> Через два дня ПСКР получил добро на заправку в Балтийске, куда кораблик прибежал уже почти затемно. Трудно сказать, насколько сдержал слово командир ГС-19, но именно в этот момент навстречу из гавани выходил другой разведчик, который вместо того, чтобы прижаться к правой стенке гавани, зачем-то сыграл боевую тревогу, застопорил машину и бухнул оба якоря прямо посреди канала бассейна. И на вопль диспетчера поста рейдовой службы, что, мол, вы создаете аварийную ситуацию, с этого разведчика резонно заметили, что, мол, в бассейн входит пограничный корабль, которому, как известно, все правила МППС глубоко до пиZды и который сам по себе для нормального мореплавания - сплошная аварийная ситуация, поэтому не грех и перестраховаться. Диспетчер промолчал. <br> - Ва-а-а-ай, вот это и есть блестящая морская практика! - заорал кэп на все ГКП, - Когда не знаешь, что делать, воткнуться на якоря посреди фарватера. Просто писк. Штурман, никогда так не делай - теперь надо ждать, когда этот придурок снимется. Тоже, поди, фрунзак... Слышь, Василий, а вот признайся честно - с теткой-то своей как познакомился? http://menclub.my1.ru/blog/2008-12-22-56 Boom http://menclub.my1.ru/blog/2008-12-22-56 Mon, 22 Dec 2008 17:19:24 GMT НЗ сказал, что он похож на ортодоксального еврея.<br> ЗНЗ сказал, что это, скорее всего, «старый Пейсах».<br> Смешно, но они были оба правы... В Московском пограничном училище обращали большее внимание на семитов и антисемитов в то время, а в Голицинском политическом явно уделяли внимание произведению «Как закалялась сталь»...<br> <br> ***<br> ...Это был еще не старый мужик. Высокий и тощий. Если бы не большие брови и несколько массивный нос, то его иконописно-удлиненное лицо вполне могло походить на рублевского Христа. <br> Со старомодным саквояжем в руках он появился на заставе и представился: «Простите... я вашу Скалу* приехал немного подправить... Можно?..»<br> НЗ засмеялся и вопросил у дежурного по заставе: «Эй, ты! Ты кого привел ко мне в канцелярию, мать твою?» и начал шутливо ощупывать свой правый бок, якобы ища пистолет.<br> - Товарищ капитан! Не наказывайте бойца! Вот мои документы. Я ремонтник...<br> - Вижу что не диверсант... Выпьешь? <br> - Я не пью, товарищ капитан... И в... НЗ сказал, что он похож на ортодоксального еврея.<br> ЗНЗ сказал, что это, скорее всего, «старый Пейсах».<br> Смешно, но они были оба правы... В Московском пограничном училище обращали большее внимание на семитов и антисемитов в то время, а в Голицинском политическом явно уделяли внимание произведению «Как закалялась сталь»...<br> <br> ***<br> ...Это был еще не старый мужик. Высокий и тощий. Если бы не большие брови и несколько массивный нос, то его иконописно-удлиненное лицо вполне могло походить на рублевского Христа. <br> Со старомодным саквояжем в руках он появился на заставе и представился: «Простите... я вашу Скалу* приехал немного подправить... Можно?..»<br> НЗ засмеялся и вопросил у дежурного по заставе: «Эй, ты! Ты кого привел ко мне в канцелярию, мать твою?» и начал шутливо ощупывать свой правый бок, якобы ища пистолет.<br> - Товарищ капитан! Не наказывайте бойца! Вот мои документы. Я ремонтник...<br> - Вижу что не диверсант... Выпьешь? <br> - Я не пью, товарищ капитан... И вообще, давайте на вы. Меня зовут дядя Саша.<br> Приезжий снял свой треух, и перед нами рассыпались длинные и мягкие черные с проседью волосы с завитушками на умопомрачительной длины баках.<br> Добрые, сливового цвета глаза лучезарно глядели на начальника заставы, который почти внимательно изучал документы и паспорт командированного на заставу «Мраморная» Мороза Александра Абрамовича, радиоинженера завода «Эра» города Владивостока, Приморского края и т.д и т.п...<br> - Давайте, ремонтируйте... Дядя Саша... Уже две недели с участка не вылезаем из-за вашей техники долбаной. И опять на линейку сейчас... Дед Мороз хренов, - правда, последние слова НЗ сказал в сторону... <br> <br> Так к нему на заставе и прилепилось - Дед Мороз...<br> <br> ***<br> Это были стародавние времена.<br> Век повальной электроники в Советском Союзе только начинал свой бег.<br> Век собак, лошадей и других средств охраны Государственной границы уже начал изживать себя...<br> <br> ***<br> Новый год на Китайской границе... О! Это удивительное действо!<br> Как правило, это действо начиналось в те времена еще за неделю до 31 декабря, а заканчивалось иногда после 10 февраля, ибо сопредельщики празднуют его гораздо позже нас.<br> Те, кто знает, что такое усиленная охрана Государственной границы, поймут мои переживания и даже некоторую ностальгию, ибо только пограничник может встретить Новый год или в одиночку, или вдвоем, но чаще втроем. В каких-нибудь секретах, дозорах, РПГ... Пограничная романтика!..<br> А на участке тихо-тихо... Сопки покрыты легким снежком, а под твоими сапогами шуршит сухая листва... А рядом журчит полузамерзшая речка с грозным названием Амба и месяц потихоньку уходит за нависшую над тобой горушку Чушкина Голова советско-китайского хребта Черные Горы... И тепло... Собак жмется к тебе доверчиво, и кажется, что этот собак тоже проникся Новым годом и ждет от тебя подарочной мандаринки, но мы его лучше угостим заботливо приготовленным на новогоднее угощение порядочным куском изюбрятины, а мандарины, конечно, сожрем сами, ибо нефиг собаку нюх портить. <br> <br> ***<br> Удивительно, но Дядя Саша неожиданно легко вписался в служебно-праздничный быт заставы.<br> Неисправность на ЭСК он удалил буквально за 20 минут, безудержно применяя выражения на какой-то тарабарщине (вероятно, это был идиш, или даже иврит, но добротные русские матерки проступали как на новоеврейском, так и на иврите) в адрес производителей этой «Скалы».<br> Вывозить из нашей Тмутаракани на новогодних праздниках его никто конечно не собирался. Машины были в поломках, а две единственные «шишиги» постоянно стояли под парами, готовые кинуться или на левый, или на правый фланги. Усиленная... А до ближайшего населенного пункта аж 14 километров. Через заледеневшую Амбу, которая разлилась сотнями ручьев «ортодоксальному еврею» пешком было бы сложно идти. Да он и не стремился. Ему интересно было у нас. Поэтому поставили дядю Сашу на «довольствие», и он себя прекрасно чувствовал на заставе. <br> А семьи у дяди Саши не было...<br> <br> ***<br> А у нас на заставах какие семьи?<br> В лучшем случае 2-3. Да и то, если лейтенантик свою жену уговорит ехать за ним. А обычно всего одна. Старшины.<br> У нас в те времена было три. Старшины, замбоя и НЗ.<br> Так получилось, что жены замбоя и НЗ «служили» на заставе вместе с капитанами своими уже почти по пять лет и дети росли тут же. <br> <br> ***<br> Старый Пейсах уже на второй день своей «службы» на ПЗ не поленился подняться на близлежащую сопочку, на которой в свое время вырабатывали мрамор и на которой росли молоденькие кедры.<br> Срубив самый красивый кедрик, он установил его в столовой. Потом о чем-то долго шептался с поваром.<br> Кедр - конечно, не елка, но не было елок у нас на участке...<br> Дети (и бойцы, а они ведь тоже еще дети) радовались. Не было только игрушек...<br> Не беда! Дядя Саша вынул из своего еврейского саквояжа много разноцветных лампочек, проводков и резервный шаговый искатель от Скалы, потом стартер от лампы дневного света...<br> Через два часа «елка» ожила. Одной гирляндой она просто мерцала. Другой гирляндой огоньки бежали снизу вверх, и это было красиво. При этом кедр издавал стрекочущий звук, что тоже добавляло радости детям.<br> <br> Нет кисточек для раскраски картонных, вырезанных детскими и солдатскими руками, игрушек? И это поправимо! Дед Мороз опять сходил за заставу, а потом попросил у повара банку из-под сгущенки.<br> Через полчаса появились три грубые кисточки с древками от краснотала, которыми дети и бойцы с увлечением «акварелили» картонки...<br> <br> ***<br> Потом... <br> Потом в три захода справляли Новый год, стараясь, чтобы кто-то отдыхал, а кто-то и праздновал.<br> Не получилось. <br> Праздник был настолько веселым, что даже отдыхающие прошли его еще по два раза. <br> Начальник Заставы читал хоть и косноязычное, но зато сердечное обращение к пограничникам, вступающим в 197... год.<br> Бойцы экспромтом организовали мини-концерт с декламацией, пением под гитару и танцем маленьких лебедей в солдатских трусах и сапогах (тоже под гитару)... Все ржали...<br> Повар потчевал какими-то экзотическими блюдами, из которых распознали только папоротник. Про происхождение остального он умолчал, но было вкусно. Из напитков потчевали морсом из лимонника. (Замполит на следующий день брюзгливо пугал НЗ парткомиссией, так как заподозрил в морсе признаки легкого брожения). <br> Дядя Саша в вывернутом наизнанку армейском тулупе и с бородой из пакли, любезно предоставленной старшиной, работал дедом Морозом. <br> На голову он водрузил себе потрепанную армейскую шапку с разлетевшимися ушами и солдатской звездно-серпасто-молоткастой кокардой. При этом никто из нас не усомнился, что это настоящий Дед Мороз... На левое плечо Дяди Саши кто-то прилепил непонятно откуда взявшийся на заставе затертый и замасленный полковничий погон. Снегурочкой у Пейсаха выступала черная овчарка Лада, которой на голову прилепили фривольный русский кокошник. Лада была спокойной девушкой, и только мило улыбалась на наш хохот.<br> <br> Заставские дамы визгливо пели... Два кобеля в вольерах гнусаво выли (их не пригласили на праздник). Дети счастливо смеялись... Мужики украдкой прыскали себе в пуговицы на рукавах ПШ от шуток и прибауток нашего новоявленного Деда Мороза. Елка-кедр мерцала и стрекотала... <br> Начальник заставы пасмурно поглядывал на замполита. За два года тот ни разу не удосужился устроить такой праздник, если не считать традиционных мандаринов.<br> <br> ...Новый Год закончился неожиданно. Позвонили из отряда и сказали, что с соседней заставы к нам выдвигается машина с запмотехом отряда, который и заберет нашего Старого Пейсаха во Владивосток...<br> <br> ...Мы наскоро фотографировались всей свободной от службы заставой фотиком Смена-8М.<br> И женщины наши, и Лада и Дед Мороз... Солдаты и сержанты наши... Офицеры и прапор единственный... Даже кобелей выпустили проститься... <br> Начальник Заставы упрямо делал вид, что не замечает запрещенной на заставах фототехники...<br> <br> Было уже синее утро. Над заставой выпячивалась своей громадиной Чушкина Голова, а на проталинах Амбы булькала и резвилась мальма. И уезжал от нас наш Дед Мороз...<br> <br> ***<br> Я больше никогда не видел его и не слышал о нем... <br> А совсем недавно, разбирая старый хлам, увидел три кисточки. <br> Кисточки самодельные, с бурыми, корявыми палочками краснотала и черно-седыми пейсами, прикрепленными к этим палочкам уже изрядно проржавевшими жестянками от сгущенки...<br> <br> *Скала - электросигнализационный комплекс. http://menclub.my1.ru/blog/2008-12-19-54 Boom http://menclub.my1.ru/blog/2008-12-19-54 Fri, 19 Dec 2008 14:42:41 GMT "Не виделись мы три года, и за это время она совершила двухгодичное путешествие через моря-океаны от Европы, Африки, Южной Америки до Антарктиды, где провела четыре месяца. Путешествие было морским, на катамаране. Экипаж интернациональный из пяти человек. Две девушки - это Лена и австрийка-медсестра, парни, капитан - швейцарец, шкипер-голландец, штурман - немец. <br> Наняли только шкипера, остальные были давно знакомы и дружили. И вот когда они были у берегов Африки, и произошел этот случай. Катамаран стоял на якоре у берега, экипаж сидел в кают-компании, а Лена, так как по совместительству была коком, стояла в фартуке у стола и шинковала какие-то овощи острым ножичком. Сзади мужички чего-то возились, пыхтели и чем-то металлическим брякали. <br> <br> Когда что-то грохнулось на пол, Лена обернулась. На столе и в руках мужчин, были различные части от разобранного автомата Калашникова. Второй автомат лежал на диване. <br> - Откуда это у вас? - был задан логичный вопрос. <br> - Да купили, ... "Не виделись мы три года, и за это время она совершила двухгодичное путешествие через моря-океаны от Европы, Африки, Южной Америки до Антарктиды, где провела четыре месяца. Путешествие было морским, на катамаране. Экипаж интернациональный из пяти человек. Две девушки - это Лена и австрийка-медсестра, парни, капитан - швейцарец, шкипер-голландец, штурман - немец. <br> Наняли только шкипера, остальные были давно знакомы и дружили. И вот когда они были у берегов Африки, и произошел этот случай. Катамаран стоял на якоре у берега, экипаж сидел в кают-компании, а Лена, так как по совместительству была коком, стояла в фартуке у стола и шинковала какие-то овощи острым ножичком. Сзади мужички чего-то возились, пыхтели и чем-то металлическим брякали. <br> <br> Когда что-то грохнулось на пол, Лена обернулась. На столе и в руках мужчин, были различные части от разобранного автомата Калашникова. Второй автомат лежал на диване. <br> - Откуда это у вас? - был задан логичный вопрос. <br> - Да купили, на рынке, на всякий случай, - ответил капитан. <br> - Нам сказали, что пираты шныряют здесь, - добавил штурман. <br> - А-а, - протянула Лена и повернувшись продолжила резать овощи. <br> <br> Пыхтенье продолжилось, опять какая-то часть грохнулась на пол. <br> <br> - Что у вас там падает? - не поворачиваясь спросила Лена. <br> - Да вот, разобрать-разобрали, а собрать не можем, - пытаясь втолкнуть поршень с затвором в ствольную коробку, сказал штурман. <br> <br> Повернувшись и обведя взглядом раскрасневшихся мужчин, Лена предложила свою помощь. <br> - Попробуй, - снисходительно протянул капитан. Остальные добродушно улыбались. <br> <br> Не снимая фартука, Лена подошла к столу, и спокойно, неторопливо собрала автомат, сделала контрольный щелчок в потолок и поставив на предохранитель положила на стол. Потом вернулась к кухонному столу,помыла руки и опять принялась за овощи. Сзади стояла тишина. <br> <br> - А откуда ты это знаешь? - наконец проснулся от спячки капитан. <br> - Что за вопрос, у нас любой это умеет, нас в школе учили, - ответила повернувшись Лена. <br> <br> Парни сидели рядком, красные как раки и благоговейно смотрели на Лену. <br> - И девочек тоже? - спросил штурман, лихорадочно пытаясь уменьшить размер своих удивленных глаз. <br> - И девочек, - улыбаясь ответила Лена. <br> <br> Повисла пауза. Капитан встрепенулся и произнес: <br> - И против них еще пытались воевать, если даже девочки умеют... - не закончил он фразу. http://menclub.my1.ru/blog/2008-12-10-53 Boom http://menclub.my1.ru/blog/2008-12-10-53 Wed, 10 Dec 2008 15:14:12 GMT Как всякий уважающий себя лейтенант, я начал свою офицерскую службу на дальних форпостах Родины, в Заполярье, в частях отдельного командно-измерительного комплекса, управлявших орбитальной группировкой космических аппаратов Министерства Обороны СССР. Назначен я был на должность инженера астрономо-геодезического пункта (сокращенно АГП) и со всей ответственностью приступил к выполнению возложенных на меня задач. А уж задач возложили на нас, лейтенантов, по традиции - будь здоров! Во-первых ...., во-вторых ...., ...., в сотых ..... и петь в самодеятельном хоре. Старшие товарищи помогали, как могли, но ряд бадяжных обязанностей полностью ложился на нович-ка, и это не обсуждалось. К таковым относились выезды в полевой район, рационализаторская работа, написание статей в настенную прессу отдела и участие в художественной самодеятельности при клубе. Так что, не прошло и месяца с момента моего прибытия в часть, как я уже был рацоргом АГП, ответственным за рубрику "Будни АГП" в отдельской стенг... Как всякий уважающий себя лейтенант, я начал свою офицерскую службу на дальних форпостах Родины, в Заполярье, в частях отдельного командно-измерительного комплекса, управлявших орбитальной группировкой космических аппаратов Министерства Обороны СССР. Назначен я был на должность инженера астрономо-геодезического пункта (сокращенно АГП) и со всей ответственностью приступил к выполнению возложенных на меня задач. А уж задач возложили на нас, лейтенантов, по традиции - будь здоров! Во-первых ...., во-вторых ...., ...., в сотых ..... и петь в самодеятельном хоре. Старшие товарищи помогали, как могли, но ряд бадяжных обязанностей полностью ложился на нович-ка, и это не обсуждалось. К таковым относились выезды в полевой район, рационализаторская работа, написание статей в настенную прессу отдела и участие в художественной самодеятельности при клубе. Так что, не прошло и месяца с момента моего прибытия в часть, как я уже был рацоргом АГП, ответственным за рубрику "Будни АГП" в отдельской стенгазете "Орбита", пел вторым голосом в офицерском хоре и состоял в отряде восстановления боевой готовности, выезжавшем по тревоге в полевой район. <br> Нельзя сказать, что обилие дополнительных служебных обязанностей меня как-то очень уж сильно угнетало, а рационализаторская работа так вообще скоро стала моим лю-бимым занятием. Еще бы - за каждое внедренное рационализаторское предложение в бухгалтерии части исправно выплачивалось 10 рублей, сумма по тем временам немаленькая и, главное, совершенно не поддающаяся никакому контролю со стороны любопытных жен, возжелавших узнать реальные доходы мужа. Что же касается самих предложений, то трудным оказалось измыслить лишь первые два, а затем мой мозг как-то перестроился и в дальнейшем каждый встречный предмет казался мне неиссякаемым источником для вся-ких усовершенствований, ну а если вдруг вставала реальная потребность решить какую-то задачу технического характера - так это был настоящий праздник души. <br> В то утро, когда я маялся на разводе дежурных смен, мои мысли занимала именно такая ситуация. Дело в том, что на днях мы получили автоматическую метеостанцию, и при попытке ее установить в центральном техническом здании АГП столкнулись с неожиданной проблемой. Необходимо было пробросить тонкий сигнальный кабель по ка-бельному колодцу протяженностью метров двадцать от места ввода до аппаратного зала. И все бы ничего, да вот только строители в свое время, не мудрствуя лукаво, упаковали все кабельное хозяйство технического здания в узкую трубу, проложили эту трубу вдоль центрального коридора от ввода до аппаратной, а сверху все залили бетоном и покрыли веселым линолеумом в клеточку. Одного взгляда в темные недра трубы, забитой перекрученными силовыми и высокочастотными кабелями, щедро приправленными многолетней паутиной, хватило, чтобы осознать ? пропихнуть туда двадцать метров мягкого провода нереально. Не говоря о том, что в конце коридора чертова труба изгибалась на 90 градусов и уходила в аппаратную. Вскрывать пол тоже никто не хотел, поэтому работа встала. <br> Встала работа, но ничто не остановит мысль рационализатора, вышедшего на тропу войны - к концу развода я уже знал, что делать, а когда КДС скомандовал "Шагом марш!", я уже знал как делать. Скачками прибежав на техническое здание, я взялся за дело, перво-наперво раскурочив старый перфоратор с целью изъятия электромагнитов. Од-новременно к располагавшимся неподалеку военным строителям отправился мой засланец рядовой Аладушкин, который, угрожая мабутам смертельной радиацией из антенны нашего дальномера, изъял у них порошковый огнетушитель и колесо от велосипеда. Теперь можно было начинать ваять мою рацуху.<br> Часа через два на моем столе уже стояло прекрасное в своем совершенстве изделие, похожее на диковинное насекомое техногенного века (рядовой Аладушкин более скромно окрестил его космическим фаллоимитатором). Красный пластиковый корпус порошкового огнетушителя был разрезан поперек, и, под действием электромагнитов, его половинки могли двигаться относительно друг друга на пружинах. В каждую половинку под острым углом было вплавлено по восемь обрезков велосипедных спиц. При подаче напряжения устройство начинало судорожно дергаться, то растягиваясь, то сокращаясь, упиралось в стол спицами и ползло! Неуклонно ползло вперед! Вот так оно поползет и по трубе, упираясь спицами в загогулины старых кабелей и волоча за собой провод метеостанции!<br> Я быстренько заполнил стандартное описание рационализаторского предложения и акта о внедрении, и, чрезвычайно довольный собой, направился к начальнику АГП. <br> Начальник АГП, старый мудрый майор Александр Васильевич Окорочков, грустно сидел за столом в своем кабинете. Пятнадцать лет службы на берегах соленого озера Балхаш полностью убили в нем веру в высшую справедливость и целесообразность всего сущего. То, что теперь вместо ненавистных солончаков в окне виднелась занесенная снегом тундра, только подтверждало невеселые выводы Александра Васильевича относительно совершенства этого мира. Он грустно рассматривал свой рапорт на поступление в академию, который вернулся из строевой части с резолюцией "отказать по возрасту", и выражение его лица красноречиво говорило: "Ничего другого я и не ожидал...". В эти минуты он чем-то смахивал на грустного ослика Иа из мультфильма о Винни Пухе. Для пущего сходства с ситуацией не хватало самого Винни Пуха, бодрого, веселого, поющего "Трам-папам-папам..." и ни черта не петрящего в этой жизни, невеселую сущность которой уже познал мудрый Иа. И заполярный Винни-Пух не заставил себя долго ждать! <br> Я весело распахнул дверь в кабинет, бодро подскочил к столу и, раздуваясь от гордости, шмякнул перед Александром Васильевичем свое ползучее устройство и заявку на рацпредложение. Не говоря ни слова, включил изделие, и оно, защелкав якорями электро-магнитов, тряско проползло перед потрясенным Александром Васильевичем. <br> - Теперь можно и кабель тянуть через патерну! - торжествующе пояснил я.<br> Александр Васильевич минуты две задумчиво рассматривал прибор, потом аккуратно расписался в заявке и акте внедрения, протянул их мне и сказал: <br> - Вы только не обижайтесь, Юрий Анатольевич, но в кабельную патерну я эту вашу штуку не пущу.<br> - А как тогда кабель протягивать? Может, Вы покажете?! - агрессивно завелся я, смертельно обиженный недоверием к творению своего ума. <br> Окорочков обречено вздохнул, устало приподнялся из-за стола и вышел в коридор. Он грустно посмотрел на распахнутый кабельный колодец ввода, в стенке которого зияло отверстие злополучной трубы, потом перевел взгляд на аппаратную в дальнем конце коридора и снова вздохнул. Потом молниеносным движением схватил проходящего мимо агепешного кота Ватсона, мгновенно затянул у него на хвосте узел из кабеля метеостанции и, сунув ошалевшего кота в трубу, неожиданно крикнул ему под хвост: "ПУ-У-У!"<br> Бедный Ватсон, потрясенный человеческим вероломством, половину трубы проскочил вообще молча, и только у аппаратной из-под земли донесся замогильный рев: "МА-А-А-У!". Через секунду, освобожденный от своих пут Аладушкиным, Ватсон нетвердой походкой убрался восвояси, мимо нас с Окорочковым он пролетел стрелой, злобно шипя. Александр Васильевич грустно посмотрел коту вслед и вернулся в кабинет.<br> Я остался стоять в коридоре, потрясенный происшедшим не меньше Ватсона. Всего за несколько секунд Окорочков сходу решил поставленную ему задачу, над которой я проломал голову не один час! И вот тогда-то мне впервые пришла в голову мысль:<br> "Они, старые, мудрые майоры, знают что-то такое, что нам, прочим, неведомо!" http://menclub.my1.ru/blog/2008-12-03-52 Boom http://menclub.my1.ru/blog/2008-12-03-52 Wed, 03 Dec 2008 07:07:55 GMT Команда "завершить ремонт" застала экипаж Б-ХХ в доке за несколько дней до наступления Нового Года. Командиру ПЛ было объявлено: или 2 января он докладывает о готовности к переходу из завода в базу, или 3 января он уже не Командир. Чем такая срочность вызвана - а кто их там в штабах разберет, но башку точно ссекут, коль не уложишся - обещали.<br> Два месяца лодку по железякам, железкам и железищам, по винтикам и гаечкам растаскивали по всем цехам завода на ремонт, и теперь за несколько дней всё железо не только нужно было собрать и впихнуть в лодку, но и свершить над лодкой доковую операцию - попросту выпихнуть лодку из дока. За те дни, что остались - если пупок не развяжется - заворот кишок точно будет. Или, как говорится, снимай, Командир, штаны и запевай 'Разлуку'.<br> Вторым голосом в случае неудачи петь 'Разлуку' предстояло начальнику дока -Главному Строителю. Ибо если лодка в положенное время из дока не выйдет - Строителю светит строить мусорные баки по заводу. До пенсии.<br> И К... Команда "завершить ремонт" застала экипаж Б-ХХ в доке за несколько дней до наступления Нового Года. Командиру ПЛ было объявлено: или 2 января он докладывает о готовности к переходу из завода в базу, или 3 января он уже не Командир. Чем такая срочность вызвана - а кто их там в штабах разберет, но башку точно ссекут, коль не уложишся - обещали.<br> Два месяца лодку по железякам, железкам и железищам, по винтикам и гаечкам растаскивали по всем цехам завода на ремонт, и теперь за несколько дней всё железо не только нужно было собрать и впихнуть в лодку, но и свершить над лодкой доковую операцию - попросту выпихнуть лодку из дока. За те дни, что остались - если пупок не развяжется - заворот кишок точно будет. Или, как говорится, снимай, Командир, штаны и запевай 'Разлуку'.<br> Вторым голосом в случае неудачи петь 'Разлуку' предстояло начальнику дока -Главному Строителю. Ибо если лодка в положенное время из дока не выйдет - Строителю светит строить мусорные баки по заводу. До пенсии.<br> И Командир и Строитель командовать хотели. Оба недавно утвердились в должностях, вкусили власти. Ради неё были готовы. На всё. В разумных пределах.<br> За стаканчиком чаю сверстали план, и принялись претворять его в жизнь.<br> У Командира головной болью было железо. Не прое#ать , прости господи, в заводе б ничего из сданного в ремонт оборудования. У Строителя - люди. Где в канун праздника найти дураков, готовых вламывать сверхурочно, когда водка уже греется, а женщины покрываются холодной испариной?<br> Но, вроде, всё удалось.<br> И вот, когда всё железо было собрано, стащено и свалено на причал возле дока, когда спецы по гидравлике, воздуху, электричеству, говну и пару и прочей киеботехнике мурашами ползали по всей лодке, а ответственные офицеры и мичмана и бессловесные матросы валились с ног от недосыпа и недоеда, случилось страшное - доковый крановщик сломал руку. Сломай он себе какое другое место - уж как-нибудь обошлись бы. А без руки крановщик, сами понимаете, не крановщик.<br> Короче полный 'бздец'. <br> Пение 'Разлуки' на два голоса грозило стать явью. И, пока Командир готовился петь, Строитель перерыл весь завод. Тряс другие доки, метался по цехам - и таки нашёл. О чём и сообщил Командиру. Командир от радости присел, чтоб подпрыгнуть к потолку.<br> -Не спеши, - осадил его Строитель, - ПРИХОДИ. НА НЕГО. ПОСМОТРЕТЬ. И послушать заодно. Может и... Короче, приходи.<br> Командир пошёл. Посмотрел. Послушал. Чего крановщик требует.<br> Увиденное и услышанное потрясло бывалого офицера настолько, что он без промедления рванул на лодку, и объявил сбор всем офицерам и мичманам. И стал держать перед ними речь.<br> - Мужики, все знаете, жопа светит, и я мог бы своей властью послать, но, блин, я и сам... в общем, ну не могу я никого так подставлять.<br> Строитель конечно на совесть постарался, нашёл крановщика - мастер. Росту под два метра, плечи - косая сажень. Валенки 50 размер и те, кажись, малы, 'Беломор' курит, а матерится -бакланы на лету падают, авторитетный специалист. Работать пойдет, если мы ему на кран шила литр выкатим, консервов на закусь, банок восемь, разных. И мужика. Для компании.<br> - Так ить чего,- засуетились замученные подчиненные - Мы ить всегда, для пользы дела...<br> - Для пользы дела! - в отчаянии возопил Командир - так ведь крановщик этот-БАБА!!!!!!!!!<br> Мордюкова Нонна в сравнении с ней - что Клавка Шиффер, рубероид им на голову! У этой зад, что бочка 200 литровая, лицо - лучше не вспоминать, ногти, как у орла когти - описывал виденное Командир.<br> -И зачем её мужик?- робко поинтересовался лейтенант - механёнок.<br> -Я её спросил, ответила: Ты что, Командир, только с под хвоста выпал, на кой женщине в самом так сказать, возрасте, мужик при выпивке да под закусь, на сверхурочной работе? Перерывы коротать будем. Главное, чтоб с Хреном был. Без него он мне на хрен не нужен!<br> -А без мужика никак?- хором возопили испуганные офицеры и мичмана.<br> -Без мужика она работать не пойдет, отказывается...<br> Командира своего экипаж ценил и уважал, возможно и даже любил. Но не настолько. На такое геройство не подписывались. В огонь там, в воду, пошли б, а на такую гору лезть - ну ни у кого. Не поднимается. Застыли. Добровольцев нет.<br> -Ладно, мужики - с обидой в голосе начал Командир.<br> -А если Сергуша?- прервал Командира Ком БЧ 4,7 - он же все что шевелится-прёт, а когда пьяный, расшевелит то, что не шевелится, и тоже, того... <br> -Где Сергуша? -заорал в облегчении Командир.<br> А Сергуша - вечное несчастье Б-ХХ и по совместительству инженер -вычислитель - спал сном пьяного праведника. Воспользовавшись затишьем, раздобыл где-то пол-банки, принял и упал спать в каюте. И потому на собрании не присутствовал и речь Командира не слышал.<br> Посему за полный игнор интересов коллектива участь его была решена- назначено страдать.<br> В назначенное время, когда крановщица пошла седлать доковый кран, Ком БЧ-4,7 разбудил Сергушу.<br> -Короче, Серега, вот тебе задание - литр шила, консервы вот, вобла и дуй на кран, там крановщик, компанию себе требует - без компании работать отказывается, капризничает. Ты уж постарайся, капризы его того, умни. <br> -Легко, - мотонул пьяной башкой Сергуша.<br> -И поаккуратней с ним, он, крановщик, всё-таки женщина..<br> -БАБА!!!!!!! - завопил Серёга, схватил дары и рванул на кран.<br> Весь док застыл в молчании. Ждали. Спорили. Сразу Сергуша свалит, или минут через пять, когда разглядит.<br> Но кран зашевелился, гак пошел вниз, а в наушниках Строителя загрохотал бас крановшицы:<br> -Цепляй!!!<br> И пошла работа.<br> Первый перерыв крановшица запросила через полчаса и длился он минут 15.<br> В доке опять гадали, чем он закончится.<br> Но через 15 минут бас крановшицы возвестил:<br> - Цепляй!<br> И заработали дальше.<br> После четвёртого, уже получасового перерыва, заводские работяги, знакомые с повадками крановщицы, стали креститься в ужасе:<br> - Он у вас что, из железа струганный?<br> -А то! - гордились сослуживцы-христопродавцы - Могёт!<br> И те и другие прекрасно понимали, с чего удлиняются перерывы.<br> А кран работал. И крановщица, сбитым дыханием хрипела:<br> - Цепляй!<br> И смутные тени двигались в такт в кабине крана...- Вира, Майна, Вира, Майна...<br> К 12 дня развиднелось. Всё железо, какое было нужно, впихнули в лодку и расставили по местам. И остановился кран.<br> Их встречали, как встречают космонавтов, с легким удивлением, смешанным с суеверным страхом.<br> Крановшица вышла на причал, неся утомленного и пьяного в дым Сергушу, перекинув через шею, на манер лисьего воротника. Подошла к изумленному Командиру, и бережно, как ребёнка передала спящего Сергушу на руки обступившим офицерам и мичманам.<br> - Береги Мужика, Командир, ЗОЛОТОЙ,-хлопнула Командира дружески по плечу, взвыла, всхлипнула по-бабьи и пошла прочь, оставляя в снегу следы от слёз размером с блюдце и от валенок 50 размера, которые малы.<br> http://menclub.my1.ru/blog/2008-11-14-51 Boom http://menclub.my1.ru/blog/2008-11-14-51 Fri, 14 Nov 2008 10:40:20 GMT Автор: Ломачинский Андрей Анатольевич<br> http://zhurnal.lib.ru/l/lomachinskij_a_a/<br> <br> <br> Старший лейтенант Пахомов ничем особенным не блистал. Три года назад он закончил 4-й Факультет Военно-Медицинской Академии и вышел в жизнь заурядным флотским военврачом. Хотя Пахомов был прилежен в учебе, троек за свои шесть курсантских лет он нахватался порядочно и уже с той поры особых планов на жизнь не строил. Перспектива дослужиться до майора, а потом выйти на пенсию участковым терапевтом, его вполне устраивала. А пока Пахомов был молод, и несмотря на три года северной службы, его романтическая тяга к морским походам, как не странно, не увяла. Распределился он в самый военно-морской город СССР - Североморск, оплот Северного Флота. Там находилась крупнейшая база подводных лодок. На одну из них, на жаргоне называемым "золотыми рыбками" за свою запредельную дороговизну, Пахомов и попал врачом. Вообще то это была большая лодочка - атомный подводный стратегический ракетоносец. <br> <br> Хо... Автор: Ломачинский Андрей Анатольевич<br> http://zhurnal.lib.ru/l/lomachinskij_a_a/<br> <br> <br> Старший лейтенант Пахомов ничем особенным не блистал. Три года назад он закончил 4-й Факультет Военно-Медицинской Академии и вышел в жизнь заурядным флотским военврачом. Хотя Пахомов был прилежен в учебе, троек за свои шесть курсантских лет он нахватался порядочно и уже с той поры особых планов на жизнь не строил. Перспектива дослужиться до майора, а потом выйти на пенсию участковым терапевтом, его вполне устраивала. А пока Пахомов был молод, и несмотря на три года северной службы, его романтическая тяга к морским походам, как не странно, не увяла. Распределился он в самый военно-морской город СССР - Североморск, оплот Северного Флота. Там находилась крупнейшая база подводных лодок. На одну из них, на жаргоне называемым "золотыми рыбками" за свою запредельную дороговизну, Пахомов и попал врачом. Вообще то это была большая лодочка - атомный подводный стратегический ракетоносец. <br> <br> Холодная война была в самом разгаре и назначение подобных крейсеров было куда как серьезное. Им не предлагалось выслеживать авианосные группировки противника, им не доверялось разведки и диверсий - им в случае войны предстояло нанести удары возмездия. Залп даже одной такой подводной лодки, нашпигованной ракетами с мегатонными термоядерными боеголовками, гарантировано уничтожал противника в терминах "потерь, неприемлемых для нации", выжигая города и обращая экономику в руины. Понятно, что при таких амбициях выход на боевое задание был делом сверхсекретным и хорошо спланированным. Подлодка скрытно шла в нужный район, где могла замереть на месяцы, пребывая в ежесекундной готовности разнести полконтинента. Срыв подобного задания, любое отклонения от графика дежурства, да и само обнаружение лодки противником были непозволительными ЧП. Понятно, что и экипажи для таких прогулок подбирали и готовили с особой тщательностью. Народ набирался не только морально годный, самурайско-суперменовый, но и физически здоровый. Получалось, что врачу на подлодке и делать то особо нечего, в смысле по его непосредственной медицинской части. <br> <br> Это была всего вторая автономка доктора Пахомова. О самом задании, о том что, как и где, знают всего несколько человек - сам капраз, командир корабля, да капдва, штурман. Ну может еще кто из особо приближенных. Для доктора, впрочем как и для большинства офицеров, мир на полгода или больше ограничивается размерами подлодки. Самым любимым местом становится медпункт - специальная каюта, где есть все, даже операционный стол. В нормальных условиях он не заметен, так как прислонен к стене, откуда его можно откинуть и даже полежать на нем от нечего делать. За автономку много таких часов набегает - бесцельного и приятного лежания в ленивой истоме. За дверью подводный корабль живет своей размеренной жизнью, где-то отдаются и четко выполняются команды, работают механизмы и обслуживающие их люди, где-то кто-то что-то рапортует, кто-то куда-то топает или даже бежит. А для тебя время остановилось - ты лежишь на любимом операционном столе, в приятно пахнущей медициной и антисептиками, такой родной каюте, и просто смотришь в белый потолок. Впрочем пора вставать. Скоро обед, надо сходить на камбуз, формально проверить санитарное состояние, снять пробу и расписаться в журнале. Короче изобразить видимость некой деятельности, оправдывающей пребывание доктора на подлодке. Вот и получается, что доктор здесь, как машина в масле - стоит законсервированным на всякий случай. <br> <br> Обед прошел как обычно. Доктор пробу снял, а вот обед почему-то в рот не полез. После приема пищи замполит решил провести очередное политзанятие. На берегу это была бы скукота, а тут развлечение, приносящее разнообразие в монотонную жизнь. Доктор Пахомов всегда серьезно относился к подобного рода мероприятиям. Если просили выступить, то непременно готовился и выступал, что надо конспектировал, да и выступления товарищей внимательно слушал. Но не сегодня. На обеде за миской супа внезапно мысли доктора закрутились назад, он стал мучительно вспоминать курсантское время, Академию и свои занятия по хирургии. Впервые он решил не присутствовать на политзанятии. А виной тому симптомы. Доктор снова лежал на своем любимом операционном столе в десятый раз перебирая в памяти те немногие операции, на которых он побывал зеленым ассистентом-крючкодержцем и парочку операций, выполненным его собственными руками. Он вспоминал банальную аппендэктомию - удаление червеобразного отростка при аппендиците. Операция на подлодке явление из ряда вон выходящее, хотя все условия для этого есть. Но наверное, не в этом случае. <br> <br> Дело в том, что симптомы острого аппендицита появились у самого доктора Пахомова. После не съеденного обеда неприятно засосало под ложечкой, потом боль возникла где-то ниже печени. Потом спустилась до края таза. Брюшная стенка внизу живота в правой половине затвердела. Если медленно давить - то боль несколько утихает, а вот если резко отпустить, то острый приступ боли кажется пробивает живот насквозь. Сильная боль, до крика. Пахомов скрючившись слазит со стола и медленно садится на стул перед микроскопом. Колет себе палец, сосет кровь в трубочку. Пахнущий уксусом раствор моментально разрушает красные клетки, но не трогает белые. Доктор осторожно заполняет сетчатую камеру и садится считать лейкоциты. Здесь вам не больница, лаборантов нет, и любой анализ приходится делать самому. Черт, выраженный лейкоцитоз! Еще температура поднялась. Для верности надо бы градусник в жопу засунуть. Опять ложится на любимый операционный стол. Как хочется подогнуть ноги, вроде боль немного стихает. Так, лишим сами себя девственности термометром. Не до смеха, повышенная ректальная температура развеяла последние сомнения и надежды - банальный классический аппендицит! Надо звать капитана, командира и бога всего и вся на нашей бандуре. Такие вещи надо вместе решать. <br> <br> В двери появляется голова стармеха. "Ну как?" "Хреново, зови командира." Приходит командир, старпом, особист. Появляется замполит. О-оо, даже политзанятия прервал! Еще кто-то мельтешит сзади. Начинается не опрос, а допрос больного. Потом слово берет капраз. Ситуация мерзопакостная, домой идти никак нельзя, да и долго туда добираться, считай Тихий Океан надо пересечь. Это тебе, доктор, по страшному секрету говорим в нарушение всех инструкций. И никакую посудину вызвать не можем. Ну чтоб тебя перегрузить и в ближайший порт доставить. Всплыть не можем. Ничего не можем. Даже компрессированный радиосигнал на спутник послать нельзя. Все, что мы можем, это океан слушать, ну и временами космос через специальную антенну-буй. А иначе это срыв задания и громадная брешь в обороне. Извини, старший лейтенант Пахомов, но на подобный случай, как с тобой, у нас инструкция строгая. Жаль что в инструкции аппендицит у самого доктора не предусмотрен. Скажи нам, что с тобой будет с позиции твоей медицины. Помрешь? <br> <br> Что будет то? А то будет - отросток наполнится гноем и станет флегмонозным. Потом перейдет в гангренозный, так как ткани умрут, и сосуды затромбируются. Потом "гнилой червяк" лопнет и начнется перитонит. Если перитонит будет не сильно разлит, то можно выжить. В конце концов сформируется холодный инфильтрат, который можно прооперировать и через полгода. Но далеко не всегда. Чаще от перитонита человек умирает. Или от заражения крови вместе с перитонитом. Так что скорее всего помру. <br> <br> Ваше решение я слышал, теперь Вы послушайте мое: Родину я люблю, ситуацию понимаю, вас не виню - наша боевая задача поважнее отдельной жизни будет. Раз эвакуация невозможна, то шансы выхода через холодный инфильтрат я использовать не буду. Хреновые шансы, да и больно. Наркотой с антибиотиками всю автономку ширяться не хочу. Это уже мой приказ, я хоть и маленький начальник, но медслуждбы. Операция будет. Удачная или неудачная - это как получится. Авантюра, конечно, но в процентном отношении шансы берег увидеть не меньше, чем если ничего не делать. А раз никто, кроме меня, операций не делал, то я ее делать и буду. В помощники мне боцмана Кисельчука позовите, он садист известный и крови не боится. Да и с камбуза мичмана Петрюхина, пойдет кок за второго ассистента. А еще мне помощь нужна - надо здоровое зеркало из кают-компании повесить горизонтально над столом, а операционную лампу поставить с правого боку. Ну и замполит нужен - будет перед моим носом книжку листать, меня ободрять и нашатырь под нос совать, если отключусь. Пусть поработает санитаром - один нестерильный нам все равно необходим. <br> <br> Капраз, это железо, нет сталь каленная. Подпольная кличка "Камаз" - эмоций, как у грузовика. А тут вдруг преобразило мужика. Всех из "медички" выгнал. Крепко сжал Пахомовскую руку, трясет, что-то такое правильное сказать пытается, а вылезает что-то глупое: "Прости, сынок, ну пойми сынок, если смерть, сынок, вроде как я тебя приговорил. Вроде на моей совести... Как матери сказать, сынок... Не прощу себе, но поделать ничего не могу, сынок. Служба..." А доктор ему и отвечает: "Товарищ капитан первого ранга! Мы это обсудили. В журнале я свою запись сделаю. Решение мое, приказ мой, подпись моя. Если что, так прямо и матери и командованию доложите. А Вам лично скажу - я старался быть достойным офицером, хоть и от Вас нагоняи получал. Мое отношение к службе не изменилось, поэтому разрешите приступить к выполнению своих непосредственных обязанностей.". Капраз опять стал Камаз: "Разрешаю, товарищ старший лейтенант. Выполняйте, Пахомов! Но смотрите, чтоб все как надо. Я лично проконтролирую - как закончите, вашу книжку ко мне в каюту!" Рассмешил Пахомова такой ответ, он без головного убора, лежа на столе, отдал честь "под козырек" и с улыбкой ответил бодрое: "Есть! Будет книжка у Вас. Рекомендую, как лучшее снотворное". <br> <br> Пахомов кое-как слез со стола и держась за стенки и переборки пошел писать назначение операции самому себе. В хирургах он оставил себя, боцман с поваром пошли первым и вторым ассистентами. Операционной сестры не было, замполита приписали как "лицо, временно исполняющее санитарные обязанности". Описал он и про метод предполагаемой операции, и про зеркало, которое уже технари устанавливали в его малюсенькой операционной. К нему заглянул кок. "Сан Сергеич, хорошо, что заглянул. Найди мне чистую пол-литровую банку с крышкой - мы туда формалина нальем и отросток, как вещественное доказательство, положим". Будет сделано. Затем опять в операционную - там уже все моется, дезинфицируется. Зеркало на месте. Пахомов садится на стул и начинает давать указания - откуда что достать, где что открыть, куда что поставить. Наконец готово. Опять по стеночкам идет в каюту. Операционная бригада в сборе. Начинается нудный инструктаж, как вести себя стерильным, как руки мыть, что можно, что нельзя. Ну невозможно курс общей хирургии прочитать за час, да еще заочно. Понял доктор, что только зря время тратит. Там на месте разберемся - что скажу, то и делать будете. Снимай, ребята, робу, одевай нестерильные халаты, маски и фартуки. Давай теперь мне лобок, пузо и ноги от стопы до колена брить. И чтоб было чисто, как у баб-манекенщиц! А ноги зачем? Надо! Задумка одна есть. Обрили здесь же, в каюте. <br> <br> Снова в операционной. Бактерицидную лампу выключили, чтоб не резала глаза своим сине-ултрафиолетовым светом. Доктор налил первомура из черной бутыли, развел и стал мыться. Один. Ассистенты смотрят. Затем Пахомов лезет в биксы, корцангом достает перчатки и стерильный халат, одевается. Затем накрывает столик с инструментами. Инструментов кладет больше, чем надо - с такой бригадой точно половина окажется на полу. Готово. Все покрывается стерильной простыней до поры, до времени. "Ну что, мужики, надо бы мне капельницу поставить, но не в руку - в ногу, для того и брил. Руки мне свободными нужны." Пахомов бесцеремонно раздевается до гола. На нем остаются перчатки, маска и белый колпак. На ногу накладывается легкодавящий жгут. Вены выступили, как у рысака на ипподроме. Вот хорошая - на голени. Игла у внутривенной системы толстая, колоть такой самому себя ой как неприятно. Под кожей сразу надувается синяк - черт, с самого начала не все так гладко, как хотелось. Надо опять покопаться, поискать венку, поширять. Наконец из иглы выбивается бодрая струйка черной венозной крови. Подсоединяется капельница, ослабляется жгут. Теперь порядок. Физраствор пущен редкими каплями, пока сильнее и не надо. Пластырем фиксируется игла по ходу вены. <br> <br> "Ой, бля! Одну вещь забыл. Товарищ капитан второго ранга - сходите ко мне в каюту, там в тумбочке пачка презервативов!" <br> Замполит удивленно смотрит на доктора: "Гандоны? На подводной лодке? Мы же в порты не заходим! Или Вы что тут в тихую..." <br> "Да несите их сюда, сейчас увидите, что к чему!" <br> <br> Возвращается замполит с пачкой презервативов. Пахомов уже не стерильный, хоть все еще в перчатках - после "сервировки" он уже хватался за что попало. Он стягивает перчатки и достает два презерватива. Разворачивает и вкладывает один в один. Потом срезает "носик" - спермоприемник. Достает резиновый катетер и капельницу. Соединяет их в одну длинную трубку и опускает ее в градуированную банку под столом. Катетер продевает через презервативы и засовывает себе в член, по трубке начинает бежать моча. "Так, эту золотую жидкость мы мерить будем, сколько когда натекло. Без катетера, боюсь, что мне будет не проссаться после операции. Вообще-то его туда стерильным надо пихать, ну да ладно - уретрит не самое худшее в нашем деле. Пойдет и так". Презервативы плотно одеваются на член и фиксирутся пластырем к коже и катетеру. Получается герметичная манжета - о катетере можно забыть на время операции. Опорожненный мочевой пузырь сжавшись что-то сдвинул в брюхе - боль резко усилилась. Черт, с трубкой в мочевике, с капельницей в ноге и сильными болями в животе уже совсем не побегаешь. А-ля хирург-паралитик. <br> <br> Дальше велит поднести ему банку от капельницы. Заранее заготовлен шприц с лошадиной дозой мощного антибиотика широкого спектра действия. Такое при нормальной операции не надо. Это так - подстраховка на всякий случай, операция то совсем ненормальная. Харакири, а не операция. Кто за что тут поручиться может. Поэтому пойдет антибиотик внутривенно-капельно - береженного Бог бережет. <br> <br> Ну все, ребята, идите ручки щеткой под краном помойте. Пять минут на ручку. Хватило бы и двух, но опять же , подстрахуемся. Помылись - теперь руки в таз с первомуром, держим секунд тридцать и начинаем поливать раствором руку от самого локтевого сгиба. Отлично! Мокрые руки держать вверх. Да не так, твою мать. Чо ты их держишь, как немец под Сталинградом? Вверх, но перед собой. Ничего не касаясь, ко мне! Пахомов корцангом выдает стерильные полотенца, что заблаговременно положил на столик с хирургическим инструментом. Хоть и наставлял, что надо начинать сушить с пальцев, а уж потом все остальное и на кисть больше не возвращаться, не получается у них. Вытирают, как тряпкой солидол после работы. В любой хирургии заставили бы перемываться. Но нам пойдет, лучшего от такой "профессуры" не дождешься. Теперь халаты. Пахомов берет себе на руку шарик со спиртом - намоченный марлевый комочек. Вроде тоже общие правила нарушает. Разворачивает халат лицом к себе, просит механика просунуть туда руки. Руки просовываются и тыкаются в нестерильное тело голого Пахомова. "Так, ты расстерилизовался. На тебе шарик со спиртом - тщательно три руки и держи их перед собой". Опять же по нормальному и руки перемыть надо, и халат сменить. Да ну его - болит сильно. Побыстрей бы уже. Повар точь в точь повторяет ошибку боцмана. Ну и тебе спирт на руки. Готово. <br> <br> Так, дай мне вон тот разрезанный целлофановый кулек. Я его себе на грудь до шеи пластырем налеплю вместо фартука. Теперь меня повторно моем - замполит, неси тазик! Полулежа Пахомов отмыл руки, без всяких церемоний схватил стерильное полотенце, высушил первомур. Взял халат со столика, просунул руки - замполит завязывай тесемки сзади. Халат подогнут до солнечного сплетения. Дальше халат не нужен - на половине тела доктор кончается и начинается больной. <br> <br> Опять спирт на руки, одеваем перчатки. Вначале доктор натянул свои, затем помог ассистентам. Ну и снова спирт. Спирт - наше спасение, даже если и не во внутрь. Вроде бы есть возражения? Во внутрь будет после снятия швов, замполит поддерживаете? Ну если даже замполит поддерживает - тогда точно будет. И снятие швов, и спирт. Красимся! Пахомов начинает густо мазать свой живот йодом. Так, чуть подсохло - давай простыню, будем операционное поле накрывать. Ты что, дурак, делаешь?! Зачем ты это говно с пола поднял?! Не эту простыню надо. Ну ка возьми спирт на руки два раза, а нагибаться в операционной имеет право один замполит. Всем стоять, как будто ломов наглотались! Руки до яиц не опускать! <br> <br> Правильно - вот эту стерильную простынку. Теперь цапки давай. Каких таких тяпок не видишь? Я сказал - цапки! А-аа, так это у вас на Украине так тяпки называются. Я и не знал. Давай вон те зажимчики-кривули, это и есть цапки. Черт, ими через простынь за тело хватать надо. Ооой! Ааай! Ыыых! Блядь! Фух, ну вот и все. Да нет, не все - обрадовался. Все - в смысле все готово начинать операцию. Всем спирт на руки! Руки дружно полезли в банку с шариками, как дети за конфетами. Любая операционная сестра лопнула бы от смеха. <br> <br> Замполит, вон ту банку давай. Нет не наркоз. Если Вы возьметесь провести операцию - то с удовольствием сам себе наркоз дам. Новокаин это - местная анестезия будет. Да-да вот именно, чтоб "заморозить". Пахомов набирает здоровый шприц новокаина. Начинает себя потихоньку колоть по месту предполагаемого разреза. Кожа взбухла лимонной корочкой. Перед продвижением иглы предпосылает новокаин. Вроде не очень больно, но страдание на лице видно. Один шприц, другой, третий. Вот и подкожка набухла. Только руки уже дрожат. Черт подери, что за дела, ведь считай , что еще и не начал. "Сан Сергеич! Вы буженину делали? А ее маринадом напитывали? Да Вы что - пользовались для этого обычным шприцем? Это очень хорошо! Тогда возьмите у меня шприц и напитайте стенку моего брюха новокаиновым маринадом из этой банки. Не бойтесь - получится. Я пока чуть отдохну - расслаблюсь. Только стенку насквозь не проткни. Да не бойся - вгони шприца по три-четыре в обе стороны." Кок начал старательно ширять новокаин в ткани. Ни о какой анатомии он не думал и перед уколом лекарство не предпосылал. Получалось очень больно - точно как в гуся или свинину. Однако уже через десять минут боль стала тупеть и гаснуть. Количество бестолково вколотого лекарства переходило в качество обезболивания. Пора за нож! <br> <br> Пахомов опять скомандовал лозунг дня - спирт на руки. За дверями операционной явно стоял народ - командир корабля приказал подежурить на подхвате - вдруг ИМ чего понадобиться. Раздались смешки - во дают, их медициной уже по всей лодке несет. Видимо вентиляционная система быстро разносила хлорно-бензиново-эфирно-спиртовой букет хирургических запахов. Пахомов с опаской взял в еще мокрую от спирта перчатку брюшистый скальпель. По спине побежали мурашки, ноги похолодели, а в руках снова появилась дрожь. Черт, только сейчас он ощутил, как страшно резать себя. Сразу пожалел, что не выпил сто грамм спирта перед операцией - ни замполит, ни особист, ни кэп не сказали бы ни слова. Сам решил, что оперировать "под газом" не в его интересах. Тогда терпи. Доктор закрыл глаза и решил испытать - будет больно или нет. Он без всякого прицеливания нажал острием скальпеля на кожу. Ощущалось слабое тупое давление. Когда он открыл глаза, то с удивлением обнаружил полупогруженный скальпель в лужице крови. Боли не было. Проба пера очень обнадежила Пахомова, он осушил ранку и решил, что дальнейший разрез проведет от нее - просто расширится в обе стороны. Вроде и так на месте. Разрез надо сделать большой - от моих слесарей-поваров с маленьким разрезом помощи не будет. <br> <br> Пахомов закусив губу стал резать кожу вверх от ранки. Ливанула кровь, хоть и полосонул он не глубоко. Разрез получился под каким-то углом, некрасивый. Надо бы и вниз сразу расшириться. Салфетки быстро намокали и тяжелели. Вместе с кровью сочился новокаин, от явно плохой инфильтрации. Пахомов нашел пару кровящих мест и сунул туда москиты. Держать голову становилось все труднее и труднее - шея крупно дрожала. Пришла пора воспользоваться зеркалом. Завязать узел под кровеостанавливающим зажимом, глядя в зеркало оказалось делом почти невозможным. Зеркальное отражение полностью переворачивало движения и вместо работы оставалась досада. Оставалось вязать на ощупь. "Замполит, пустите раствор в капельнице почаще - три капли на две секунды. Похоже, мне предстоит немного крови потерять!" Наконец наложил две несчастных лигатуры - можно "дорезать" вниз. Разрез опять получился кривой и рана стала несколько напоминать математический знак "< меньше", только с более тупым углом. Внизу чувствовалась боль, но кровило не так сильно. Опять москиты легли на сосуды. Поймать кончик сосуда не удавалось, а когда это выходило, то попутно захватывалось немного тканей. Такие перевязанные кусочки могут дать некрозы. Но уж лучше так, чем никак. Пахомов опять взял шприц и скомандовал растянуть рану крючками. Как крючков нету? А что это? Нет, боцман, "цэ нэ грабэльки", эти грабли и есть крючки. Рана растянута. Страх резать самого себя почти ушел. Для пущей самостраховки доктор берет наполненные новокаином шприцы и вкалывает их в открытую рану в подлежащие ткани брюшной стенки, за апоневроз и мышцы, туда где ему сейчас придется резать. Колоть себя можно с комфортом - глядя в зеркало. Новокаина вогнано много - боли нет совсем, но есть чувство расперания в тканях. <br> <br> Опять скальпель. Подкожка рассечена окончательно и по всей длине. Палец лежит на фасции-апоневрозе - большом, но тонком и плоском сухожилии. Кок нашел забавным ловить кровящие сосуды - в ране уже торчит дюжина москитов, а кровотечения нет! Может был прав Мао Цзедун, когда сказал, что маоизм и Китайская культурная революция позволяют подготовить врача-специалиста за 2-3 месяца. Ортодоксальный марксист-ленинец Пахомов начинал верить Великому Китайскому Кормчему. Боцман и кок в такие сложности не лезли, но сосуды вязали. Не быстро и неправильно, но прочно: "Ты побачь - уця блядына соскоче. Давай другу нытку! Чи как там ее - лихамэнту". "Не лигаменту, а лигатуру!" "Да якось воно будэ - нехай лигатура. Сымай щипцы, звязав!" <br> <br> Тут кок забыв про стерильность бросает крючок и начинает старательно тереть свой нос под маской. Маска мажется кровью. Первым заорал замполит: "Ты чо, урод, делаешь!!! Спирт на руки!" <br> Вмешивается доктор: "И перчатку сменить, а потом опять спирт на руки. Смотри, и замполит к хирургии за час приобщился!" Точно прав Мао. <br> Кок идет "перестерилизовываться", первоначальный стресс из-за свалившейся ответственности боцмана явно уже отпустил: "Доктор, ты ж мэнэ говорив, шо у тэбе спирту нэма. Глянь сколько тратим! Извините, товарищ капитан второго ранга, цэ без намеков". <br> Замполит тоже не прочь разрядить обстановочку, но должность обязывает к строгости: "У нас сухой закон. Это мы не обсуждаем. Сказано же - как будем швы снимать - тогда и устроим доктору ревизию." Похоже, что в благополучном исходе операции никто из них не сомневается, хоть сделано всего-ничего. Вся аппендэктомия еще впереди. <br> <br> Кок занимает свое место. Пахомов опять берет скальпель и вскрывает апоневроз. Ярко-алыми губами выворачиваются мышцы. Где-то перерезана небольшая артерия, и из нее тонкой струйкой бьет кровь, окрапляя мелкими пятнышками простынь и халат кока. "Боцман, лови эту суку - видишь как кровит!" - орет несколько струхнувший доктор. Да, боцман, ты и вправду садист - чего полраны в зажим схватил? Пересади его аккуратненько на кончик сосуда. Замполит, раствор в капельнице кончился. Поставь вон ту, маленькую, и гони частыми каплями. Как только прокапает, опять поставишь большую, но на редкие капли. Вот так, капает хорошо!". <br> <br> Похоже ребята и с этим кровотечением справились. Ох и узлы! Блядь, им только швартовые вязать! Хотя вяжут же крючки на леску, может есть надежда, что узлы не разойдутся ночью. Может и не спущу на первый послеоперационный день свою кровушку. Дальше мышцы в другом направлении идут - тут не только резать, но и тупо расслаивать надо. Ха, получилось - мужики сильные, им мясо раздвинуть не проблема. И кровит мало. Так, ребята, теперь начинается самое трудное. "Замполит держи им картинку." Замполит открывает учебник по хирургии. "Мы сейчас на глубокой фасции - ее разрезать особых проблем нет. Там дальше брюшина. Она мягкая и вскрыть ее надо аккуратно. А вот потом будет самое сложное. Судя по моим болям, то аппендикс мой за слепой и восходящей толстой кишкой спрятан. Сам он в рану не выпрыгнет. Надеюсь, что брюшиной он все же не прикрыт и вы его без труда вытащите. Но очень бережно! Если он лопнет - то смерть. Сбоку у него может быть пленочка-брыжейка. Его надо будет в рану вывести, два раза перевязать и посередине перевязок отрезать. Ну а потом культю йодом обжечь и кисетом обшить. Я вам много помочь в выделении аппендикса не смогу. Как вскроете брюшину под кишку, сюда, сюда и сюда надо наколоть новокаина длинной иглой. Только потом за отросток браться, иначе я могу сознание от боли потерять. Поняли?" <br> <br> Объясняя Пахомов водил по картинке кончиком зажима, оставаясь стерильным. Но теперь ляп дал боцман - он ткнул пальцем в перчатке в книжку, оставив там красное пятно: "Так шо, мне в эту дырку к тебе прям в брюхо руками лезть?" <br> Доктор крайне вымученно улыбнулся: "Да, только перчатку смени и спирт на руки". Пахомов чувствовал себя все хуже и хуже, и контролировать ситуацию ему становилось тяжело. "Давайте, ребята, побыстрее, хуево мне. За кишки потянете, могу отключиться. Тогда вам замполит один будет эту книжку читать." <br> <br> В брюшную полость вошли быстро и без проблем. Брюшину сам Пахомов подхватил пинцетом и боцман без колебаний ее рассек одним движением, приговаривая: "Брюхо як у сёмги, а икры нэма!". Потом попытались подвинуть слепую кишку для забрюшинной анестезии. Тут и началась пытка! У Пахомова выступили слезы, его пробила дрожь с холодным потом. Через стон он сказал: "Стойте, мужики, очень больно! Плесните на кишку пару шприцов новокаина, может поможет, а потом продолжим." Вне зависимости от обезболивающего эффекта, он решил терпеть и стиснул зубы. Плеснули. Подождали минуту и опять полезли куда-то колоть. Вроде боль немного стихла, не все равно, когда тянули кишку она оставалась на грани переносимости. Слезы полились ручьем, а стоны доктор уже и не сдерживал. "Бляди, давайте отросток в рану!!! Мочи больше нет." <br> <br> Боцман в очередной раз сказал свое заклинание "а якось воно будэ" и решительно запустил руку в рану. Пахомову показалось, что с кишками у него попутно выдирают и сердце. Внезапно боль унялась. Левая рука боцмана все еще утопала где-то в Пахомовском брюхе, а правая рука бережно, двумя пальчиками, вертикально держала весьма длинный багрово-синий червеобразный отросток. Брыжейки практически не было, все сосуды шли прямо по стенке аппендикса. К ране вплотную прижималась слепая кишка. Пахомов схватил лигатуру и попытался приподняться. Замполит поддерживал его под плечи. Напряжение брюшной стенки опять пробудило боль и Пахомов заговорил с подвыванием: "Щааас, я-ааа тебя-ааа, суку, апендюка, перевяжу!" Перевязал. Хорошо ли, плохо - сил нет переделывать. Уже лежа и глядя в зеркало перевязал еще раз. Потом окрасил йодом своего больного червяка и отсек его. <br> <br> Замполит заорал "Есть операция!!!" и подставил банку с формалином. Отросток плюхнулся в банку, а культя и слепая кишка опять ушли в рану. "Блядство. Боцман достань опять, так что б обрубок мне был виден! Ушить надо!" Пытка повторилась снова и закончилась тем же - странно и совсем не по хирургически выкрутив руки боцман снова вытянул слепую кишку. Он сильно и больно давил на брюхо. Картина такой ассистенции совершенно не походила на то, что делали в клиниках. Слабеющей рукой Пахомов взял иглодержатель с кетгутом. "Только бы не проколоть кишку насквозь!" Он еще раз прижег культю отростка йодом и попытался подцепить иголкой наружный слой цекума. Выходило плохо. Иглодержатель перешел в руки кока. У того тоже выходило не лучше - кое где нить прорвала ткани, но местами держала. Попытались затянуть кисет. Получилось довольно некрасиво, но культя отростка утопилась. "Ладно, не на экзамене, сойдет и такая паутина. Вяжем." Узел Пахомов завязал сам. Показал как надо шить брюшину простейшим обвивным швом. На это дело пошел боцман, твердя свою мантру "а якось воно будэ, а шо - як матрас штопать!" Потом лавсаном ушили апоневроз. Узлы были несколько кривые, но фасция на удивление сошлась весьма ровно. Просто брюшная стенка была настолько перекачана новокаином, что ее Пахомов уже шил сам, практически не ощущая никакой боли. Сам он и закончил операцию, наложив швы на кожу. Швы, правда, тоже были далеко не мастерские - кое где выгладывали "рыбьи рты" от неправильно сошедшихся краев под узлом. Да плевать - лишь бы не разошлось, а уж уродливые рубцы на брюхе как-нибудь переживем. <br> <br> Наконец наложена повязка. "Замполит, сколько там мочи с меня накапало?" <br> "А кто его знает - банка полная и лужа на полу... Да мы помоем!" <br> "А времени сколько прошло?" <br> "Кто его знает. Долго возились, а время мы что-то и не засекали..." <br> "Да-аа, бригада у меня подобралась. Ладно - вытащите мне катетер, пора перебраться из операционной в каюту-изолятор." <br> <br> Напоследок Пахомов засадил десять миллиграмм морфина прямо в капельницу, со словами, что работа работой, но надо и отдохнуть. Затем быстро докапал остатки и приказал сменить банку на обычный физраствор. В физраствор опять дали антибиотик и пустили очень редкими каплями, а глаза доктора заблестели, и по телу разлилась приятная истома. Боль и сомнения отступили на второй план. Хотелось покоя и уюта. Подали носилки и множество сильных рук бережно сняло расслабленное тело со стола и потащило в изолятор. Пахомов пошутил, что сегодня он порядок нарушает и протокол операции писать не будет. Похоже никто его шутку не понял. Через десять минут доктор спал странным сном с сюрреалистически яркими сновидениями. <br> <br> На утро (если такое деление времени применимо к подводным лодкам в автономном походе) температура была 38. Рядом на стуле дремал офицер-акустик свободной смены. Стало понятно, что в сиделки к доктору-герою рвутся многие. Пахомов негромко позвал спящего: "Василь, ты мне утку не подашь? Боюсь, что швы хреновые, разойдутся. На постельке хочу дней пять полежать." Акустик подскочил как ужаленный и стал подкладывать утку. Оправившись, доктор попросил новую банку физраствора и еще раз засадил туда антибиотик. Тут в дверь постучали - это был капраз, командир ракетоносца собственной персоной. <br> <br> "Ну, здравствуй, док. А ты, старлей - мужик. Придем домой, проси, что хочешь - на любую учебу отправлю. Сам по штабам хлопотать буду. Эх жалко такого хлопца терять - но уж если ты себя смог прооперировать, то уж других... Ты - хирург!" <br> <br> "Спасибо, товарищ капитан. Спасибо за доверие!" Потом они еще поболтали с полчаса в основном на околомедицинские темы и шеф собрался уходить. Тут из под одеяла Пахомова раздался нелицеприятный громкий пердёж и каюта быстро наполнилась "ароматом". Капраз сконфузился, а Пахомов закричал "Ура! Это моя самая приятная музыка на сегодня! Газы отошли - кишечник работает. Уж не буду извинятся." Капраз улыбнулся, опять пожал доктору руку и вышел из благоухающей каюты. <br> <br> Затем пришел кок. После доктора, боцмана и кока на борту чествовали героями номер два и три, а замполита - номер четыре. Правда из рассказа самого замполита получалось, что это чуть ли не он сам единолично выполнил операцию, руководствуясь мудрыми решениями партии. Хотя все знали вес замполитовских слов. Кок пришел узнать, чего же больной желает откушать? Сегодня, пожалуй, ничего - попью глюкозки. А вот на завтра захотелось гоголь-моголя, манной каши на молоке и шоколадных конфет. Кок на каприз не обиделся, сказал что исполнит. <br> <br> К вечеру температура спала до 37.3, что Пахомову страшно понравилось. Антибиотики прокапали еще раз, а потом надобность в них отпала. Доктор явно полный курс завершать не собирался. На ночь он решил никаких обезболивающих не принимать, а выпил две таблетки нитрозепама - сильного транквилизатора со снотворным эффектом. Шов болел, но вполне терпимо. "Под транками" спалось нормально. <br> <br> На следующий день кок принес красиво сервированный поднос с тарелкой манной каши на молоке и гоголь-моголь. И то и другое было сделано из порошковых продуктов, но вполне вкусно. Пахомов поел, а дальше началось странное. Шоколад! Коробка конфет от самого капитана (берег себе на День Рождения), старпомовские трюфеля, "Птичье молоко" от штурмана, "Каракумы" от радиста, "грильяж в шоколаде" от ракетчиков, шоколад "Вдохновение" от реакторного отсека и много, много чего. За свою лежку Пахомов съел по чуть-чуть из каждой коробки, а остальное сберег на собственную "выписку" - ссыпал остатки в большую чашку и раздал всем в кают-компании после ужина к чаю. Праздник то семейный, общий! <br> <br> Швы Пахомов снимать не спешил - решил подождать для верности до седьмого дня, хотя рана выглядела вполне прилично. Не совсем он себе верил - мало ли чего и как он там навязал, пусть срастется получше. Вечером шестого дня к нему опять зашел Камаз. Видимо от замполита разнюхал, что доктор кое-чего обещал. Тянуть волыну и косить смысла не имело, и Пахомов решил сказать командиру в открытую: "Товарищ капитан, я тут это, ну тогда, бригаде моей пообещал кой чего... Мол если все нормально будет, ну я всем спиртяшки плесну. Так символически, немного..." Камаз зло смотрел на доктора своими стальными непроницаемыми глазами. Такой взгляд ничего хорошего не сулил: "Снятие швов проведете сразу после ужина. Это приказ. Я приду, проконтролирую!" <br> <br> Об этом разговоре Пахомов оповестил всех участников. После ужина он в одиночестве отправился в операционную, которая опять стала обыденной "медичкой-процедуркой". Опустил стол, снял штаны и отлепил повязку. Рана абсолютно чистая, даже "рыбьи рты" под неудачными швами загранулировались и по краям пошла нормальная эпителизация. Работая пинцетом и ножницами доктор резал нити у самой кожи и резко дергал - старые лигатуры выходили легко, не больнее комариных укусов. Когда осталось снять последний шов дверь каюты бесцеремонно распахнулась. В проеме стоял грозный Камаз. Доктор застыл с пинцетом в руке и вытянулся по стойке "смирно" со спущенными штанами. Командир шагнул в процедурку: "Ну как?" <br> "Да все отлично, товарищ капитан первого ранга!" - отрапортовал старлей. <br> <br> "Бригада, заходите!" За ним ввалились замполит, кок и боцман. "Товарищи офицеры, больше всего на свете я не переношу болтунов и стукачей! Если где-то услышу хоть полслова - ззз-сгною! А сам все буду отрицать." С этими словами Камаз извлек откуда-то небольшую банку домашних консервированных патиссонов. Всем все стало понятно; доктор лихо срезал последний шов, натянул штаны и нырнул за бутылью и стаканами. <br> <br> Близился конец похода. Лодка уже не лежала в дрейфе, а весьма активно работала своими гигантскими винтами. Скорее всего домой. Этого никто, кроме приближенных, конечно не знал, но каждый догадывался. Старший лейтенант медицинской службы Пахомов все также бесцельно лежал на своем операционном столе и глядел в белый потолок. Зеркала не было - его давным-давно перевесили на старое место в кают-компанию. Мысли доктора были просты и прозаичны. О его будущем. Вероятно будет представление к награде. Камаз не соврал - поможет. Надо писать заявление в клиническую ординатуру. По общей хирургии... http://menclub.my1.ru/blog/2008-11-03-50 Boom http://menclub.my1.ru/blog/2008-11-03-50 Mon, 03 Nov 2008 14:52:27 GMT Утро на коммутаторе выдалось какое-то бешеное. Почти сразу после развода всем приспичило куда-то звонить. Причем, по таким позывным, что у меня ум за разум заходил при попытках вспомнить схему связи.<br> Неожиданно все прекратилось. Не веря своему счастью, я достал «Астру», закурил и налил в банку воды из канистры для кофе. Курить на коммутаторе, вообще-то, было запрещено, но при высокой нагрузке на телефониста на это дело закрывали глаза.<br> Солдатским чутьем уловив какое-то шебуршание за дверью, я повернулся. Дверь медленно отворилась и в комнату вошло нечто... Передо мной стоял незнакомый солдат. Ростом 185, примерно 44 размера в плечах, наверное 42 в талии и одетый, конечно же, размера на четыре больше. Кроме этого, при движении он выворачивался так, что казалось, будто он просто переламывается. А если посмотреть на него сбоку, то по всему выходило, что солдат какой-то двумерный. У него были высота и ширина, но отсутствовала толщина.<br> - Бляяяяя... Только и смог я выговорить.<br... Утро на коммутаторе выдалось какое-то бешеное. Почти сразу после развода всем приспичило куда-то звонить. Причем, по таким позывным, что у меня ум за разум заходил при попытках вспомнить схему связи.<br> Неожиданно все прекратилось. Не веря своему счастью, я достал «Астру», закурил и налил в банку воды из канистры для кофе. Курить на коммутаторе, вообще-то, было запрещено, но при высокой нагрузке на телефониста на это дело закрывали глаза.<br> Солдатским чутьем уловив какое-то шебуршание за дверью, я повернулся. Дверь медленно отворилась и в комнату вошло нечто... Передо мной стоял незнакомый солдат. Ростом 185, примерно 44 размера в плечах, наверное 42 в талии и одетый, конечно же, размера на четыре больше. Кроме этого, при движении он выворачивался так, что казалось, будто он просто переламывается. А если посмотреть на него сбоку, то по всему выходило, что солдат какой-то двумерный. У него были высота и ширина, но отсутствовала толщина.<br> - Бляяяяя... Только и смог я выговорить.<br> Следом за ним зашел начальник штаба. <br> - Так. Это ваш новый боец. Переведен в наш батальон. Зови замка или Палыча. Пусть оформляют, как полагается. Кстати, где Палыч? <br> - Недавно вышел. На территории где-то.<br> - Знаю я, как он на территории. Или спирт в санчасти пьет, или за грибами пошел.<br> - Не, товарищ капитан. Он до 18.00 ни-ни...<br> - Ну ладно. Я пошел.<br> <br> Палыч - это наш командир взвода. Уже, можно сказать, дембель. На пенсию ему через года полтора. Отличный специалист, максимум чего достиг - звания старшего лейтенанта. Просто когда ему в очередной раз присваивали капитана, он это дело отмечал с таким размахом, что через пару дней его снова делали старлеем. А капитана ему пытались дать раз 5-6.<br> <br> - Олег, - протянул мне тонкую и длинную руку новичок и уставился на меня огромными, грустными глазами. Не надо было смотреть в его личное дело, чтобы определить его национальность. Передо мной стоял чистокровный еврей.<br> - Костя, - ответил я. В этот момент снова заверещал коммутатор.<br> - Включи кипятильник. Чай, кофе, сахар в шкафу. Перекусить там тоже есть. И я сразу же забыл о нем.<br> <br> На следующий день мы думали, куда пристроить Олежку. Как-то сразу получилось так, что все стали звать его таким уменьшительным именем. <br> Дел у нашего взвода было невпроворот. Поэтому первое, на что решили его направить, была линия. Аккурат мне и была предложена «почетная» обязанность научить Олежку лазить по столбам. Благо, неподалеку от части здорово провис наш кабель.<br> Взяв когти, телефон и нехитрый инструмент, мы вдвоем вышли за ворота. Добравшись до нужного столба, я стал показывать Олежке, как надевать когти. Затем, подойдя к столбу, показал, как на него надо залезать. Сначала как обычно, когда создается впечатление, будто идет себе человек по горизонтали, а потом вдруг начинает идти по вертикали. А затем медленно, чтобы показать, как и чем цепляться. Олежка вроде все понял.<br> Понять не значит сделать. Обхватив столб, Олежка поставил на него одну ногу, затем вторую. Чуть не упав, перехватился руками и подтянул ноги. Далее чуть подумал и снова переставил ноги выше. И еще раз. Но руками не перехватывался. Он застыл на высоте примерно метра в причудливой позе: руки держат столб, ноги почти прижаты к рукам, тощая задница свисает вниз. В такой позе обалдевшего лемура он провисел несколько секунд, затем посмотрел на меня глазами, в которых отражалась вековая скорбь всего еврейского народа, и обреченно рухнул вниз. Ему элементарно не хватило сил подтянуться.<br> Таким образом мы перепробовали на Олежке все направления деятельности нашего взвода. Единственное, что он мог отлично делать, это дежурить на коммутаторе. Но при его дежурстве из-за его манеры разговаривать ничего не могли делать офицеры штаба. А после одного случая ему вообще запретили садиться за пульт на срок дольше получаса и только на подмену.<br> А дело было так. Звонок командира части. За коммутатором Олежка.<br> - Соедини меня с командиром четвертой роты.<br> - А таки нет его на месте. Вышел куда-то.<br> - Найди его.<br> - Не, товарищ майор, дел много. Давайте я вам замполита дам?<br> Опешивший от такой наглости комбат, не нашел ничего другого, как спросить:<br> - А зачем мне замполит???<br> - А зачем вам командир четвертой роты? - не менее резонно заметил Олежка.<br> ТА-57 - хороший телефон. Он отлично выдержал бросок в сейф. А комбат с тех пор начал скрежетать зубами, услышав жмеринский акцент.<br> <br> Как ни странно, Олежка сам себе нашел дело. За нашим взводом числилась уборка территории. Как-то мы разбежались по делам еще с развода, и Олежка остался один убираться на территории. К вечеру приштабную территорию было не узнать. Олежке самому это дело так понравилось, что на следующий день трава была аккуратно пострижена, еще через день пострижены кусты, потом побелен бордюр. За такую красоту комбат простил Олежке его национальные особенности и даже стал втихаря снабжать того сигаретами.<br> Олежка от нечего делать даже сделал симпатичную клумбу из цветов, которые накопал в лесу и посадил выкопанные там же елочки.<br> Целый день его можно было видеть с метлой, ножницами или лейкой. А территория просто преобразилась. Казалось, что человек нашел свое место.<br> <br> Беда пришла как всегда неожиданно. Мне позвонил знакомый из штаба бригады и сообщил, что нач. связи бригады собрался на днях проверить нашу работу ключом на Р-102. Это был удар поддых...<br> Дело в том, что этой станцией мы пользовались только в качестве приемника и иногда как телеграфной станцией. Работать ключом никто из нас не умел. Было понятно, что за такой пробел в связи нам несдобровать...<br> Несколько дней мы мучительно пытались освоить азбуку Морзе, сидя в классе ЗОМП в окружении муляжей, показывающих что бывает при поражении теми или иными веществами. Но всем нам было понятно, что ничего толкового не получится. Проблема была не в том, чтобы передать, а в том, чтобы принять...<br> В назначенный день все мы, включая ком. взвода и нач. штаба, набились в радиостанцию. Грустно глядя на выключенную пока панель, нач. штаба спросил:<br> - Ну, кто упадет на амбразуру?<br> Желающих не нашлось. В самой глубине около двери стоял Олежка, также грустно глядя на станцию. Время приближалось. Неожиданно Олежка тихо произнес<br> - Можно я тогда, раз никто не хочет?<br> Палыч, ком. взвода, только махнул рукой, проглотив обычное выражение про то, кого и где можно.<br> Олежка сел на сиденье, как обычно скрючив свое худющее тело, и стал разглядывать станцию. <br> Неожиданно я понял, что он смотрит на нее не с точки зрения «с чего бы начать», а смотрит как на старого знакомого, что он когда-то ее видел и знает ее отлично. А сейчас он просто здоровается с техникой. <br> Олежка повернулся и спросил:<br> - А где журнал связи?<br> - А что это за журнал?<br> - Ну... туда записывается время начала и окончания сеанса и еще всякая ерунда<br> - Да хрен знает. Может в ящиках. Посмотри.<br> Олежка достал журнал и обратился к нач. штаба:<br> - Его нужно пронумеровать и прошить.<br> - Зачем?<br> - Так положено.<br> Олежка отложил журнал, пару раз щелкнул ключом и быстрыми, точными движениями включил станцию.<br> - Пусть прогреется. Дайте кто-нибудь ручку...<br> В назначенное время запищала морзянка. Олежка взялся за ключ, ответил, дал настройку и сделал первую запись в журнале. <br> В этот момент мы поняли, что эту проверку наш взвод пройдет.<br> Олежка пододвинул к себе лист бумаги и тут началась передача. Лично я не смог разобрать ни одного символа, а Олежка, подперев голову рукой строчил на бумаге странные знаки. Как потом оказалось, он просто стенографировал...<br> Передача закончилась, Олежка переписал все на нормальный язык и протянул лист нач. штаба.<br> - Это вам. Только тут бред какой-то...<br> НШ взглянул на лист и взялся за телефон:<br> - Кодировщика, быстро!<br> Через несколько минут вернулся кодировщик:<br> - Товарищ капитан, это условный текст, на него надо ответить вот это. И протянул НШ другой лист бумаги.<br> - А тот я во входящие занес...<br> - Хорошо. НШ протянул принесенный текст Олежке.<br> - Передавай вот это.<br> То, что произошло дальше, никто не ожидал. Выйдя на связь, Олежка начал передачу...<br> Звук ключа слился в сплошной какой-то гул, неонка, прикрепленная на фидере под самым потолком, не мигала в такт ключу, как обычно, а светилась ярким, ровным светом. Самым интересным было то, что при такой скорости передача была четко структурирована.<br> Выпулив текст за какие-то секунды, Олежка стал ждать ответ.<br> - RPT.<br> - Хм... сказал Олежка и повторил медленнее.<br> - RPT.<br> Еще медленнее...<br> - RPT.<br> Еще медленнее передавал Олежка...<br> В конце концов, после очередного повтора, дождавшись нового RPT, Олежка четко и внятно передал - DLB и сообщил о закрытии связи. Этот DLB мы все приняли «на ура» и откровенно заржали. Было понятно, что Олежка превосходит, и еще как превосходит, любого связиста штаба бригады.<br> Тут зазвонил телефон. Стоящий рядом НШ снял трубку и чуть не отбросил ее в сторону - из трубки лился сплошным потоком отборнейший мат!<br> Дождавшись паузы, НШ вежливо поинтересовался, с кем он говорит. После очередных порций матюков выяснилось, что это начальник связи бригады. <br> - А я начальник штаба, капитан ххх. И я буду требовать собрания суда офицерской чести, так как вы посмели меня не только оскорбить, но оскорбить в присутствии моих подчиненных. Но сначала я напишу на вас рапорт в политотдел корпуса. На том конце провода стали мямлить что-то неразборчивое.<br> Как выяснилось, начальник связи бригады решил лично размяться - он считался большим специалистом по ключу. Поэтому он сильно удивился, когда Олежка с первого раза принял все, что он передал, и совсем обалдел, когда сам перестал успевать за Олежкой. Сильно краснея, он передавал просьбу о повторе. А уж когда услышал мнение далекого абонента о своих способностях и такое бесцеремонное закрытие связи, просто чуть не сошел с ума...<br> Мы стали потихоньку расходиться. Олежка выключил станцию и побрел к выходу.<br> - А куда это вы, товарищ ефрейтор? - спросил НШ.<br> - Я там подмести до конца не успел. И я не ефрейтор...<br> - Уже ефрейтор. И это, - НШ обвел рукой вокруг, - твой пост. Это. Твоя. Радиостанция. А уж кому подметать, мы всегда найдем...<br> Олежка обалдело огляделся и ответил:<br> - Ну я тогда пойду журнал прошью...<br> <br> PS. Все было очень просто. Олежкин дед был коротковолновиком. Много раз его с рацией забрасывали в тыл врага во время войны. Отец тоже стал коротковолновиком. Поэтому Олежка всю эту технику видел сызмальства. Писать и работать ключом он начал буквально одновременно. Выступал на каких-то соревнованиях, что-то успешно завоевывал. <br> В последующем он неоднократно нас выручал, умудряясь выходить на связь из таких мест, где связи и быть не могло.<br> При этом, не имея специального образования, ни разу не слышав ни об Остроградском, ни о Гауссе, ни тем более, о роторах и дивергенциях, он буквально чувствовал радиосвязь.<br> А то, что он никому не говорил о своих знаниях, он объяснил просто - так вы же не спрашивали... http://menclub.my1.ru/blog/2008-10-25-49 Boom http://menclub.my1.ru/blog/2008-10-25-49 Sat, 25 Oct 2008 11:10:34 GMT Служил я в войсках ПВО, в тех самых, которые, как известно, явльяются щитом Родины, в то время как остальные рода войск - лишь заклепки на нем. <br> <br> Было у нас в части 3 по-настоящему хороших офицера: капитан Одинцов -нормальный мужик, прошедший Афган и знающий цену солдату. Капитан, не помню фамилии - он был финансист и ему эти строевые заморочки были по барабану. И еще был капитан Поталаха: бывший ВВС, ходил в форме с синими лампасами (ну или как там называют полоски в брюках) Человечный был мужик. Вот он-то и рассказал эту историю. Далее от первого лица: <br> <br> В то время служил я техиком на аэродроме. Один раз прибывает какая-то комиссия, то ли из округа, то ли из Москвы. И в состав комиссии входят несколько Ветеранов Великой Отечественной. Приходят, осматривают, головой кивают. В составе, как я и сказал, несколько фронтовиков- бодрятся, но видно, что старенькие. Вот комиссия двинулась дальше, а один задержался и говорит: "Сынок, можно я полетаю?" ( не помню какой там самол... Служил я в войсках ПВО, в тех самых, которые, как известно, явльяются щитом Родины, в то время как остальные рода войск - лишь заклепки на нем. <br> <br> Было у нас в части 3 по-настоящему хороших офицера: капитан Одинцов -нормальный мужик, прошедший Афган и знающий цену солдату. Капитан, не помню фамилии - он был финансист и ему эти строевые заморочки были по барабану. И еще был капитан Поталаха: бывший ВВС, ходил в форме с синими лампасами (ну или как там называют полоски в брюках) Человечный был мужик. Вот он-то и рассказал эту историю. Далее от первого лица: <br> <br> В то время служил я техиком на аэродроме. Один раз прибывает какая-то комиссия, то ли из округа, то ли из Москвы. И в состав комиссии входят несколько Ветеранов Великой Отечественной. Приходят, осматривают, головой кивают. В составе, как я и сказал, несколько фронтовиков- бодрятся, но видно, что старенькие. Вот комиссия двинулась дальше, а один задержался и говорит: "Сынок, можно я полетаю?" ( не помню какой там самолет был, но сверхзвуковой истребитель) <br> <br> Я на задницу чуть не сел. Говорю: "Разрешение нужно!" А он мне: "Не беда, устроим" И на вышку: генерала такого-то. "Але, Семеныч, я тут полетаю слегка, добро?" <br> <br> Видимо, разрешили. Ну ладно. Кое-как забрался он в кабину - годы-то уже дают о себе знать! Взлетел и как пошел финты накручивать! Полетал. Приземлился. С таким же трудом вылез из купола. Приковылял назад. "Спасибо тебе, сынок, уважил старика!" Рад стараться, говорю. <br> <br> Он уж совсем уходить собрался и вдруг поворачивается и говорит: "Сынок, там в кабине.... на полу... под сиденыем... ты уж убери там... хорошо?" и поковылял себе дальше. <br> <br> Я думаю про себя: "Наблевал, собака! Пердуна смерть поссать отпустила - а он туда же - летать захотел!" <br> <br> Матерясь, залезаю в кабину, а там на полу пустая бутылочка коняка, "мерзавчик" их еще называли. <br> <br> Вот тогда-то я и понял: <br> 1. Что такое пилот "от Бога" и <br> 2. Почему мы выиграли воину http://menclub.my1.ru/blog/2008-10-25-48 Boom http://menclub.my1.ru/blog/2008-10-25-48 Sat, 25 Oct 2008 07:44:46 GMT На вертолетный полк обрушилось стихийное бедствие в виде учебного сбора студентов одного из московских ВУЗов. Специфика бедствия состояла в том, что студенты обучались по специальности 'Прикладная математика и кибернетика' и по национальности были... ну, в общем, понятно. Правда, было их немного, всего 12 человек:<br> Начальником сбора назначили майора Тарасенко, по национальности украинца. Впрочем, товарищи, нет. Хохла! Чистейшего, классического, самого наихохлейшего из хохлов. Понимаю, что звучит неполиткорректно, но - из песни слов не выбросить!<br> И вот, 'Они сошлись. Волна и камень, стихи и проза, лед и пламень'.<br> Первое построение. Студенты еще в гражданке. Тарасенко берет строевой расчет:<br> - Альтман!<br> - Я!<br> - Бронштейн!<br> - Я!<br> - Векслер!<br> - Я!<br> - Певзнер!<br> - Я!<br> -Цветков! Тут Тарасенко с надеждой поднимает взгляд.<br> - Я! - отвечает двухметровый Цветков и вежливо приподнимает над головой кипу: <br> - Блин! Разойдись на х#й!<br> Ну, и что мне с ним... На вертолетный полк обрушилось стихийное бедствие в виде учебного сбора студентов одного из московских ВУЗов. Специфика бедствия состояла в том, что студенты обучались по специальности 'Прикладная математика и кибернетика' и по национальности были... ну, в общем, понятно. Правда, было их немного, всего 12 человек:<br> Начальником сбора назначили майора Тарасенко, по национальности украинца. Впрочем, товарищи, нет. Хохла! Чистейшего, классического, самого наихохлейшего из хохлов. Понимаю, что звучит неполиткорректно, но - из песни слов не выбросить!<br> И вот, 'Они сошлись. Волна и камень, стихи и проза, лед и пламень'.<br> Первое построение. Студенты еще в гражданке. Тарасенко берет строевой расчет:<br> - Альтман!<br> - Я!<br> - Бронштейн!<br> - Я!<br> - Векслер!<br> - Я!<br> - Певзнер!<br> - Я!<br> -Цветков! Тут Тарасенко с надеждой поднимает взгляд.<br> - Я! - отвечает двухметровый Цветков и вежливо приподнимает над головой кипу: <br> - Блин! Разойдись на х#й!<br> Ну, и что мне с ними делать? - возмущенно спросил Тарасенко у майора с военной кафедры.<br> - Да как обычно! Для начала - строевая, уставы, огневая: начальное упражнение из АКМ, первое из ПМ:<br> - Да на что им АКМ?! - взвился Тарасенко, - все равно потом на 'Узи' переучиваться придется! Зря мы здесь горбатимся! Все равно ведь уедут все!<br> - Постой, постой, - вмешался я, - ты что это, антисемитизм здесь разводишь, а?! Ты коммунист или нет? Может, ты еще еврейский погром здесь устроишь?<br> - И устрою! - окрысился Тарасенко и вышел, грохнув дверью канцелярии.<br> Через пару дней он заявился в казарму перед отбоем. Студенты построились. Запинаясь от неловкости, московский майор объяснил цель прибытия начальника сбора.<br> - Всякая власть - от бога,- задумчиво сказал кажется Певзнер, - пусть смотрит, товарищ майор.<br> Тарасенко с ухватками профессионального вертухая полез по тумбочкам.<br> В первой, кроме разрешенных туалетных принадлежностей и конвертов, он обнаружил книги. Названия книг разбирались с явным трудом, некоторые были написаны на языке вероятного противника. Тарасенко надолго задумался над увесистым кирпичом 'C++ Builder', затем перешел к соседней тумбочке. Там было примерно тоже самое, только вместо 'Builderа' красовался справочник по непонятному 'Prolog`у. Пролог чего описывается в книге, начальник сбора выяснять явно побоялся. В четвертой тумбочке лежала православная Библия:<br> - Ну чего ты к ним привязался, - спросил я у Тарасенко, - нормальные парни, грамотные, спокойные. Может, тебе чего сделать надо или починить? Они могут:<br> - И тренажер могут? - задумался Тарасенко, - мне командир за него задницу разодрал уже по самые плечи. Там вроде компьютер какой-то: Не понимаю я в них ни пса: А второй месяц уж не работает.<br> На следующий день студенты отправились знакомиться с тренажером.<br> Когда в ангаре вспыхнул свет, кто-то из студентов, кажется, неугомонный Певзнер, не сдержал удивления:<br> - Ни хрена себе, у#бище, товарищ майор! Античная техника! Ладно, парни, взялись!<br> Несколько дней я был занят своими делами и на тренажер не заходил. Наконец, любопытство взяло верх.<br> В ярко освещенном ангаре мощно гудели вентиляторы, завывали сервоприводы, приборные щитки в кабинах Ми-24 весело светились. На полу были расстелены трактовые схемы. Два студента, направив в зенит задние мосты, затянутые в х/б образца 1943 года, ползли вдоль схемы. Периодически они теряли нужный провод и переругивались, используя родные для всей общности советских людей слова.<br> - Здорово, умы! Как дела?<br> - Нормально, - не разгибаясь ответил кажется Альтман, - уже взлетает: правда, пока хвостом вперед. Но это - ерунда. Поправим. Мы его тут поапгрейдили немного, - усмехнулся он, - летать будет, как 'Команч'<br> - А где Тарасенко? - спросил я,- где этот местечковый антисемит?<br> - Жарко, - невпопад ответил кажется Векслер и опять нагнулся над схемой.<br> - Так где он? - не понял я.<br> - Ну, я же сказал - жарко! - пояснил Векслер, - за пивом нам поехал. Два ящика он нам уже должен - за то, что включилось и взлетело, а третий он обещал, если все остальное заработает. Ну, я ему сказал, пусть сразу три берет, чего два раза ездить? http://menclub.my1.ru/blog/2008-10-25-47 Boom http://menclub.my1.ru/blog/2008-10-25-47 Sat, 25 Oct 2008 07:41:57 GMT